— Моя крошка, — шепчу себе под нос ставя подножку и роняя на землю одного из бандитов. Тот ударяется и отключается. — Папочка идет за тобой, - перешагиваю через бессознательное тело — Вот так, — похлопал по плечу козла. — Отдыхай!
Ясенька, напуганная громкими выстрелами, криками здоровых мужиков, плачет все громче.
«Что же ты за няня такая, если не можешь ее успокоить?!» — злюсь в голове на Тамару Андреевну. На меня вылетает один из бандитов, но наш боец успевает взять его на себя, предоставляя мне возможность идти дальше.
«И чего до сих пор никто не вызвал полицию?» — странный вопрос в моей голове. — «Страшно вам? Правильно. Бойтесь! Еще нам гражданских смертей тут не хватало».
— Селехов, иди сюда! — орет знакомый голос. — Или ты меня боишься?
— Я? — усмехаюсь себе под нос. — Тебя?!
Оставляя парней разбираться с оставшимися противниками, уверенной походкой, поигрывая ножом, иду на встречу со своим врагом. Выворачиваю из-за угла и встречаюсь взглядом в младшим Чернышевым, который держит на руках мою маленькую заплаканную Ясеньку.
— Папа, — малышка протянула ко мне ручку. Сердце больно сжалось и, кажется, перестало биться.
— Долго же ты меня искал, — усмехается мужчина примерно моего возраста.
— Да я надеялся, что ты в психушке давно, витаминки кушаешь да слюни пускаешь. Упущение, однако. Ничего, исправим! Чернышов, ну ты же не совсем мудак? Отпусти ребенка.
— Где Кристина? — немного нервно дергается его губа.
— Так я тебе и сказал, — рядом практически из-под земли нарисовался Ольховский.
— Ну вот и все, — я улыбнулся психу, не спуская ни на секунду взгляда со своей дочери. — Прикрывать твою задницу больше не кому. Отдай. Мне. Дочь.
— Она моя, — придурок крепче прижимает к себе Ясеньку. — И Крис тоже! Где она?
— Я тебе русским языком сказал, что ее здесь нет! — стараюсь не рычать. С психами так нельзя.
— Тогда разговора не будет! — заявил Чернышов, бесстрашно поворачиваясь к нам спиной. Знает, гад, что его не тронут, пока ребенок на руках.
Они и не тронут.
Я тараном заношу его всем своим весом внутрь. Яся испуганно визжит и закатывается в детской истерике. Мозг отмечает, что няни в полумраке грязной комнаты не наблюдается. Вот же с… сволочь!
— Громов!!! — орет мне в спину Ольховский залетая следом. И замирает в дверях. Чернышов удержал равновесие, развернулся ко мне лицом и удерживает мою дочь прямо перед собой. В окне за его спиной стоит наш боец с автоматом, ждет отмашки. Жаль, снайпера не прихватили.
