Уэст лежал на шикарной, удивительно удобной кровати, застеленной белыми льняными простынями, пушистыми одеялами и шёлковым покрывалом сверху. Он смутно припомнил, как принял ванну, а потом с помощью Найла и пожилого камердинера с трудом добрался до постели."
"Сонно потянувшись, он сел и огляделся в поисках своей одежды, но обнаружил лишь халат, висевший на соседнем стуле. Уэст чувствовал себя отдохнувшим, как никогда за всю прошедшую неделю, однако его состояние нельзя было назвать удовлетворительным или близким к счастливому.
Но всё вокруг больше не выглядело таким серым. Он накинул халат и позвонил в колокольчик. Лакей появился с поразительной расторопностью.
– День добрый, мистер Рэвенел.
– Уже день?
– Да, сэр. Три часа дня.
Уэст был поражён.
– Я проспал до трёх часов дня?
– Вы были весьма утомлены, сэр.
– Видимо. – Потирая лицо ладонями, Уэст спросил: – Не могли бы вы принести мою одежду? И кофе?
– Да, сэр. Могу я заодно принести горячую воду и бритвенные принадлежности?
– Нет, на бритьё нет времени.
Мне нужно отправиться... в одно место. Заняться делами. Немедленно.
К несчастью, Кингстон подошёл к двери как раз вовремя, чтобы услышать последние слова.
– Пытаешься сбежать? – вежливо спросил он. – Я боюсь, что банке маринованной моркови придётся подождать, Рэвенел. Мне нужно с тобой поговорить. – Герцог улыбнулся пожилому камердинеру. – Принеси бритвенные принадлежности, Калпеппер, и проследи, чтобы мистера Рэвенела накормили горячей пищей.
Пошли за мной, когда он будет сыт и обретёт приличный вид.
В течение следующих полутора часов Уэст подвергался всяческим гигиеническим процедурам. Кроме того, он пребывал в таком фаталистическом и мрачном настроении, что позволил Калпепперу его побрить. Что с того, что старый хрыч перережет Уэсту горло, ему плевать. Процесс оказался не из приятных, всё это время он безумно нервничал, а желудок неприятно сводило.
Но скрюченные, морщинистые руки были на удивление тверды, и орудовали бритвой легко и умело. Когда камердинер закончил, результаты его работы превзошли даже успехи Фиби на этом поприще. Хотя пальма первенства в любом случае принадлежала ей, вид её груди в вырезе ночной рубашки не сравнится ни с чем.
Его вещи чудесным образом выстирали, высушили и выгладили, а ботинки почистили и отполировали до блеска.
