Готовят к кесареву.
— А… можно мне поприсутствовать? Пожалуйста пожалуйста… — складываю руки в умоляющем жесте. — Я как мышка.
— Долго, не успеем.
— Я пулей, быстро вернусь! Пять минут. — упрашиваю, обнаглев, когда он уже паркуется у моего подъезда. — Ну пожалуйста…
— Пять минут и ни секунды больше. — Получаю ответ и несусь на всех парах переодеваться.
В квартире быстро переодеваюсь в джинсы и водолазку. Уже в лифте замазываю ссадину на щеке, а через полчаса переодеваюсь в стерильную пижаму, мою руки и натягиваю маску и шапочку, стоя в санблоке предоперационной
Глава 28.
Кукла Ляля.
Внимание, есть осбенная лексика. Ругается наш Илюша сильна( злой .
Туманов.
— Всем спасибо за операцию, — благодарю персонал и выхожу из оперблока. Снимаю перчатки, одноразовый халат и маску. Открываю контейнер с отходами и отправляю их туда.
Мою руки.
— Спасибо Илья Валентинович, — Оля мнется рядом, в глазах восторг и искры. Хорошая девочка, способная, я уверен, она своим упорством дальше пойдет.
— Ольга Валерьевна, проследите чтобы пациентку определили в палату.
И какой список назначений нужен?
— Гемостатик, глюкоза, антибиотик и анальгетик. Я распишу, можно? В стандартных дозах.
— Да, — мы выходим из оперблока. Я первый иду, Оля семенит следом, черкая в блокнот что-то.
— Вот еще что, — резко останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. Она не ожидая такого врезается в меня на ходу и утыкается носом в ключицы.
Сладкий запах сирени проникает в мои легкие с первым вдохом. Перед глазами возникают картинки сегодняшнего утра.
Она манкая и раскрасневшаяся. Смущающаяся, но любопытная. Доверяющая и отвечающая.
Девочка…глаза горящие, щеки пылающие…
Цепкие пальчики на моих плечах, в волосах. Шум дыхания, стоны тихие. Мурашки на нежной коже. Запах желания. Вкус поцелуя.
Блять. Ну Туман… взрослый мужик же.
Член в штанах вновь оживает. Сука. И так болит.
— Ооо, — сложив губки буквой о и раскрыв широко глаза смотрит не моргая.
Оглянувшись по сторонам и не заметив зрителей, беру Ольку за руку и тащу в подсобку, она рядом совсем, дверь вторая после операционной.
В подсобке свет только от маленького окошка над потолком. Вокруг все заставлено стеллажами. Что тут хранится я в душе не еб… потому что я впервые за свои тридцать пять зажимаю кого-то в подсобке. Были сестринские, ординаторские, пустые палаты. Но чтобы вот так…
Пипец."
"Олька дышит рвано, грудь быстро поднимает и опускается под сорочкой медицинской. Которая ей очень идет, надо отметить.
