— поднимает запястье, смотрит на часы, — Через час уже приеду. Готовьте операционную. Вызывайте анастезиолога и кардиохирурга. Неонатолога. Кто дежурит? Блядь, я понял.
Кладет телефон на стол и проведя ладонью по волосам поворачивается ко мне, приближается.
— Я понимаю. — тихо шепчу. — Работа? — он кивает. Разочарованно и с сожалением.
— Сложный случай. По скорой. Сергей не справится.
Спрыгиваю со стола, поднимаю трусики с пола. Разорваны. Он поправляет на мне платье, застегивает молнию.
— Я вызову такси. Вам нужно спешить… — мямлю стараясь скрыть разочарование, отвожу взгляд.
Он перехватывает меня за локоть, останавливает, берет пальцами за подбородок и поворачивает лицо к своему.
Там все еще угли, в его глазах. Но и решительности там тоже много. Он врач в первую очередь. И я поступила бы так же.
— Я отвезу сам. — Кратко целует меня в губы, горячо…успеваю поймать его язык. Лизнуть его колючий подбородок. Секунда. Отрывается и уходит одеваться. Чертыхаясь себе под нос и вновь поправляя штаны.
Швыряю трусики в мусорку и с красными щеками забираю телефон с зарядки и несусь в коридор.
Через пять минут мы сидим в его машине. И я со скрываемым любопытством гуляю глазами по салону. В ней все по- Тумановски.
Она большая, с кожаным салоном белого цвета. В кармане двери идеально чисто. Даже коврик пассажирского чист. Будто оно редко кем занято. В подстаканнике у рычага переключения передач - пусто. Сиротливо болтающийся пузырек с ароматизатором у зеркала. Только он выдает, что машина обитаема.
Идеально. Как и все в его жизни.
В ванной например, все бутылочки расставлены как по линеечке. Белоснежные полотенца висят на трубе сушилки тоже по линеечке. На кухне нет ничего лишнего. Пустая столешница. Даже конфетницы нет. Перфекционист.
Мой домашний адрес вбит в навигатор и механический голос сообщает, что на светофоре нужно свернуть направо. Мой жилой комплекс почти в самом центре, удобно и практично. Так сказал папа вручая ключи от квартиры. Решение о том, что я буду жить отдельно далось ему с трудом.
В его квартире я тоже часто бываю потому что мы видимся редко.
— А что за случай Илья Валентинович?
— Давай договоримся, когда мы одни, я - Илья. Ей богу старым себя чувствую, — потирает заросший подбородок, перехватывая руль левой рукой.
На лице моем расцветает улыбка, которую он успевает поймать и тоже улыбнуться, только глазами.
— Беременная, срок тридцать недель. Порок сердца у роженицы. Поступила по скорой. Начало родовой деятельности.
