Он держит пистолет, который я ему дала, в вытянутой руке, как будто готовится стрелять. Я закусываю губу. «Не стреляй». Тобиас еще несколько раз касается экрана, печатая буквы, которые ничего для меня не значат. «Не стреляй».
Я вижу вспышку света – искру выстрела – и ахаю. Мой брат, Маркус и Питер припадают к земле, закрыв головы руками. Через мгновение они начинают шевелиться, и я понимаю, что они еще живы, но солдаты-лихачи приближаются. Моего брата заслоняют черные спины.
– Тобиас! – молю я.
Он снова касается экрана, и все на первом этаже замирают.
Они опускают руки по швам."
"А затем лихачи начинают двигаться. Они поворачивают головы из стороны в сторону, роняют пистолеты, беззвучно раскрывают рты, толкают друг друга, некоторые падают на колени, держась за головы и раскачиваясь взад-вперед, взад-вперед.
Напряжение покидает мою грудь, и я со вздохом сажусь на пол.
Тобиас приседает на корточки рядом с компьютером и снимает боковую часть корпуса.
– Мне нужны данные, – поясняет он, – не то они просто запустят симуляцию заново.
Я наблюдаю за хаосом на экране. Должно быть, такой же хаос творится на улицах. Я изучаю экраны, один за другим, в поисках того, который показывает сектор Альтруизма. Нахожу всего один – в дальнем конце комнаты, в нижнем ряду. Лихачи на этом экране стреляют друг в друга, толкаются, вопят… хаос. Мужчины и женщины в черном падают на землю. Люди бегут во все стороны.
– Есть! – Тобиас поднимает жесткий диск компьютера. Это кусок металла размером с мою ладонь.
Он протягивает его мне, и я засовываю его в задний карман.
– Нам пора. – Я поднимаюсь на ноги и указываю на экран справа.
– Да, пора. – Он обнимает меня за плечи. – Идем.
Мы вместе идем по коридору и поворачиваем за угол. Лифт напоминает мне об отце. Я просто обязана отыскать его тело.
Он лежит на полу рядом с лифтом, в окружении тел охранников. Я сдавленно кричу и отворачиваюсь. Желчь подступает к горлу, и меня выворачивает на стену.
Мгновение мне кажется, что все внутри рушится, и я припадаю к земле у тела, дыша через рот, чтобы не чувствовать запах крови.
Я зажимаю рот ладонью, чтобы сдержать всхлип. Еще пять секунд. Пять секунд слабости, и я встану. Раз, два. Три, четыре.
Пять.
Я толком не сознаю, что происходит вокруг. Лифт, стеклянная комната, порыв ледяного ветра. Вопящая толпа солдат-лихачей в черном. Я ищу лицо Калеба, но его нигде нет, нигде, пока мы не выходим из стеклянного здания на свет.
