– Почему ты не спишь? – требовательно спрашиваю я.
Он поднимает голову, и я взвожу курок, выгнув бровь.
– Лидеры Лихости… они оценили мои записи и освободили меня от симуляции, – отвечает он.
– Потому что рассудили, что ты и так достаточно кровожаден и запросто убьешь пару сотен человек, находясь в сознании, – замечаю я. – Звучит разумно.
– Я не… кровожаден!
– Впервые вижу настолько лживого правдолюба. – Я постукиваю пистолетом по его черепу. – Где компьютеры, которые контролируют симуляцию, Питер?
– Ты меня не застрелишь.
– Меня часто переоценивают, – тихо говорю я. – Думают, раз я маленькая, или девушка, или Сухарь, значит, не могу быть жестокой. Но это ошибка.
Я перевожу пистолет на три дюйма влево и стреляю ему в плечо.
Его вопли наполняют коридор. Кровь хлещет из раны, и он снова вопит, прижав лоб к полу. Я снова приставляю пистолет к его голове, не обращая внимания на укол вины в груди.
– Теперь, когда ты понял свою ошибку, я дам тебе еще один шанс рассказать то, что мне нужно, прежде чем я выстрелю куда похуже.
Еще один момент, на который можно рассчитывать: Питер эгоистичен.
Он поворачивает голову и пристально смотрит на меня сверкающим глазом. Он закусил нижнюю губу и неровно выдыхает. И вдыхает. И выдыхает.
– Они слушают, – выплевывает он. – Если ты меня не убьешь, они убьют. Я скажу, но только если ты заберешь меня отсюда.
– Что?
– Забери меня… аах… с собой, – морщится он.
Я не верю собственным ушам.
– Ты хочешь, чтобы я забрала с собой тебя, человека, который пытался меня убить?
– Да, – стонет он.
– Если хочешь узнать то, что хочешь.
Кажется, будто у меня есть выбор, но на самом деле нет. Каждую минуту, которую я таращусь на Питера и вспоминаю ночные кошмары с его участием и вред, который он мне причинил, очередной десяток альтруистов погибает в тисках безмозглой армии Лихости.
– Ладно. – Я чуть не давлюсь этим словом. – Ладно.
Я слышу за спиной шаги и оборачиваюсь, крепко держа пистолет. Отец и остальные идут к нам.
Отец снимает рубашку.
Под ней надета серая футболка. Он приседает на корточки рядом с Питером и туго перевязывает его плечо. Промокая кровь, текущую по руке Питера, он поднимает взгляд на меня и спрашивает:
– Разве нельзя было обойтись без стрельбы?
Я не отвечаю.
– Иногда боль – во благо, – спокойно замечает Маркус.
Я мысленно вижу, как он стоит перед Тобиасом с ремнем в руке, и слышу эхо его голоса. «Это для твоего же блага». Несколько секунд я не свожу с него глаз.
