Мгновение я вишу в воздухе, затем мои ноги врезаются в бетон, и я перекатываюсь на бок, подальше от края. Колени болят, и удар сотрясает все тело, отчего плечо начинает пульсировать. Я сажусь, тяжело дыша, и смотрю через крышу. Калеб и отец стоят на краю, держа Маркуса за руки. Он не справился, но и еще не упал.
Где-то внутри меня злобный голосок скандирует: «Падай, падай, падай».
Но он не падает. Отец и Калеб затаскивают его на крышу. Я встаю, смахивая гравий со штанов. Меня всецело занимает то, что предстоит дальше.
Одно дело – попросить спрыгнуть с поезда, но с крыши?
– Сейчас вы поймете, почему я спросила про страх высоты.
Сказав это, я подхожу к краю крыши. Я слышу за спиной их шаркающие шаги и ступаю на бортик. Ветер дует снизу, задирая футболку. Я смотрю на дыру в земле, в семи этажах подо мной, и закрываю глаза, подставляя лицо ветру.
– Внизу натянута сеть.
Я смотрю на них через плечо. Они выглядят озадаченными. Они еще не поняли, что я прошу сделать.
– Не думайте, – добавляю я.
– Просто прыгайте.
Я отворачиваюсь и в тот же миг выгибаюсь назад, теряя равновесие. Я падаю как камень, с закрытыми глазами, вытянув руку, чтобы чувствовать ветер. Расслабляю мышцы, насколько возможно, прежде чем удариться о сеть, которая врезается мне в плечо, словно бетонная плита. Стискиваю зубы, перекатываюсь на бок, хватаясь за столб, который поддерживает сеть, и перекидываю ногу через край. Приземляюсь на колени на платформу, перед глазами все плывет от слез.
Калеб взвизгивает, когда сеть принимает его тело, и выпрямляется.
Я не без труда встаю.
– Калеб! – сиплю я. – Сюда!
Тяжело дыша, Калеб ползет к краю сети и переваливается через него, плюхаясь на платформу. Морщась, он поднимается на ноги и смотрит на меня с открытым ртом.
– Сколько раз… ты… это делала? – спрашивает он, задыхаясь.
– Теперь – два.
Он качает головой.
Когда отец падает в сеть, Калеб помогает ему выбраться. Оказавшись на платформе, отец наклоняется, и его выворачивает через край.
Я спускаюсь по лестнице и, оказавшись внизу, слышу, как Маркус со стоном приземляется в сеть.
В пещере пусто, коридоры уходят в темноту.
Судя по словам Жанин, в лагере Лихости никого не осталось, кроме солдат, которых она послала назад охранять компьютеры. Если мы найдем солдат-лихачей, то найдем и компьютеры. Я оборачиваюсь. Маркус стоит на платформе, белый как мел, но невредимый.
– Так вот он какой, лагерь Лихости, – замечает Маркус.
– Да, – подтверждаю я.
