Он действительно в это верит? Это похоже на слова лихача.
– Нам пора, – говорю я. – Вставай, Питер.
– Ты хочешь, чтобы он шел? – возмущается Калеб. – С ума сошла?
– Разве я прострелила ему ногу? Нет. Он идет с нами. Куда мы идем, Питер?
Калеб помогает Питеру подняться.
– В стеклянное здание, – морщится он. – Восьмой этаж.
Он проходит в дверь первым."
"Я окунаюсь в рев реки и голубоватое мерцание Ямы, которую никогда еще не видела такой пустой. Я осматриваю стены в поисках признаков жизни, но не вижу ни движения, ни фигур, затаившихся в темноте.
С пистолетом в руке я иду к тропинке, которая ведет к стеклянному потолку. От пустоты меня пробирает дрожь. Пустота напоминает о бескрайнем поле в моих кошмарах с воронами.
– Почему ты считаешь себя вправе стрелять в людей? – спрашивает отец, следуя за мной по тропинке. Мы проходим мимо тату-студии. Где-то сейчас Тори? И Кристина?
– Сейчас не время обсуждать мою этику, – отвечаю я.
– Напротив, самое время, – возражает он, – потому что скоро тебе представится возможность выстрелить в кого-то еще, и если ты не понимаешь…
– Не понимаю чего? – бросаю я, не оборачиваясь.
– Что каждая потерянная мной секунда означает смерть очередного альтруиста и превращение очередного лихача в убийцу? Я поняла это. Теперь твоя очередь.
– Всегда есть правильный путь.
– Почему ты так уверен, что знаешь его?
– Пожалуйста, не надо ссориться, – с укоризной перебивает Калеб. – Сейчас у нас есть дела поважнее.
Я продолжаю подниматься, мои щеки горят.
Несколько месяцев назад я бы не осмелилась рявкнуть на отца. Возможно, даже несколько часов назад. Но что-то изменилось, когда застрелили мою мать. Когда отняли Тобиаса.
Сквозь рев воды я слышу, как пыхтит отец. Я забыла, что он старше меня, что его костяк хуже справляется с весом тела.
Прежде чем подняться по металлической лестнице, которая вознесет меня над стеклянным потолком, я жду в темноте и наблюдаю за солнечными бликами на стенах Ямы. Дождавшись, когда тень скользнет по залитой солнцем стене, я считаю секунды до появления следующей.
Охранники совершают обход каждые полторы минуты, двадцать секунд стоят и движутся дальше.
– Там, наверху, вооруженные люди. Они убьют меня, если смогут, – тихо говорю я отцу и заглядываю ему в глаза. – Я должна им позволить?
Он несколько секунд смотрит на меня.
– Ступай, – отвечает он, – и помоги тебе Бог.
Я осторожно поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь, прежде чем высунуть голову наружу.
