Всегда знаешь, в каких ты отношениях с другими, потому что они тебе об этом говорят. Там нет… манипуляций.
Я киваю. Альтруизм подготовил меня к этой стороне жизни Лихости. Альтруисты не манипулируют людьми, но и откровенными их не назовешь.
– Впрочем, я вряд ли смогла бы выдержать инициацию Правдолюбия. – Она качает головой. – Там вместо симуляций проходишь проверку на детекторе лжи. Весь день, каждый день. А последний тест…
Она морщит нос.
– Тебе дают какую-то дрянь под названием «сыворотка правды», сажают перед всеми и задают кучу по-настоящему личных вопросов.
Теоретически, если ты выдашь все свои секреты, у тебя навсегда пропадет желание лгать. Вроде как худшее о тебе уже известно, так почему не быть просто честным?
Не знаю, когда я успела собрать столько секретов. Я – дивергент. Страхи. Подлинные чувства к друзьям, родным, Алу, Тобиасу. Инициация Правдолюбия докопалась бы до того, что неподвластно даже симуляциям; она уничтожила бы меня.
– Звучит ужасно, – замечаю я.
– Я всегда знала, что не могу быть правдолюбкой.
В смысле, я стараюсь быть честной, но некоторые вещи лучше держать при себе. К тому же мне не нравится, когда мои мысли контролируют.
А кому из нас нравится?
– Ладно.
Она распахивает шкафчик слева от нашей двухъярусной кровати. Из открытой дверцы вылетает моль, белые крылья несут ее к лицу Кристины. Подруга визжит так громко, что я едва не выпрыгиваю из штанов и шлепаю ее по щекам.
– Убери ее! Убери, убери, убери, убери! – верещит она.
Моль улетает.
– Она улетела.
– Я смеюсь. – Ты боишься… моли?
– Гадость какая. Тонкие крылышки, дурацкая жирная тушка…
Она содрогается.
Я продолжаю смеяться. Я смеюсь так сильно, что сажусь и хватаюсь за живот.
– Это не смешно! – рявкает она. – Ну… ладно, может быть, и смешно. Чуть-чуть.
Когда я встречаю Тобиаса позже вечером, он ничего не говорит, просто хватает меня за руку и тащит к железнодорожным путям.
Он с изумительной легкостью запрыгивает в вагон и поднимает меня за собой. Я падаю на него, прижимаюсь щекой к его груди.
Его пальцы скользят по моим плечам, и он держит меня за локти, пока вагон подпрыгивает на стальных рельсах. Я смотрю, как стеклянное здание над лагерем Лихости съеживается позади.
– Что ты собирался мне сказать? – Я перекрикиваю рев ветра.
– Еще не время.
Он плюхается на пол и увлекает меня за собой, так что он сидит спиной к стене, а я лицом к нему, свесив ноги на пыльный пол. Ветер выбивает пряди из моих волос и швыряет мне в лицо.
