Я сжимаю зубы и тяну со всех сил. Маркус выпускает ремень, я разворачиваю его и хватаю за пряжку.
Я размахиваюсь ремнем как можно быстрее, плечевой сустав болит от резкого движения, и ремень ударяет Маркуса по плечу. Он вопит и кидается на меня, вытянув руки, его ногти похожи на когти. Тобиас толкает меня за спину и встает между мной и Маркусом. Он выглядит разъяренным, а не испуганным.
Все Маркусы исчезают. Вспыхивает свет, обнаруживая длинную узкую комнату с разрушенными кирпичными стенами и бетонным полом.
– Это все? – спрашиваю я.
– Это твои худшие страхи? Почему у тебя всего четыре…
Я умолкаю. Всего четыре страха.
– А! – Я оборачиваюсь к нему. – Вот почему тебя называют…
При виде его лица слова вылетают у меня из головы. Его глаза широко распахнуты и кажутся почти уязвимыми в свете ламп. Губы приоткрыты. Если бы мы находились не здесь, я описала бы выражение его лица как благоговейное. Но я не понимаю, с чего бы ему смотреть на меня с благоговением.
Он берет меня под руку, прижимая большой палец к нежной коже над предплечьем, и притягивает к себе.
Запястье все еще горит, как будто ремень был настоящим, но кожа такая же бледная, как и в других местах. Его губы медленно скользят по моей щеке, затем он крепко обнимает меня за плечи и зарывается лицом в шею, дыша в ключицы.
Мгновение я неподвижно стою, затем обвиваю его руками и вздыхаю.
– Эй, – тихо окликаю я. – Мы справились.
Он поднимает голову и пропускает мои волосы сквозь пальцы, заправляя их за уши. Мы молча смотрим друг на друга.
Его пальцы рассеянно теребят прядь моих волос.
– Ты помогла мне справиться, – наконец говорит он.
– Ну…
У меня пересыхает в горле. Я пытаюсь не обращать внимания на нервные токи, которые пронизывают меня при каждом его прикосновении.
– Легко быть смелой, когда страхи чужие.
Я опускаю руки и небрежно вытираю их о джинсы в надежде, что он не заметит.
Даже если он и заметил, то промолчал. Он переплетает свои пальцы с моими.
– Идем, – говорит он. – Мне нужно показать тебе еще кое-что.
Глава 26
Рука в руке мы идем к Яме.
Я внимательно слежу за своей ладонью. То мне кажется, что я держу недостаточно крепко, то, наоборот, что сжимаю его ладонь слишком сильно. Я никогда не понимала, зачем люди держатся за руки во время ходьбы, но затем он проводит кончиком пальца по моей ладони, я вздрагиваю и все понимаю.
– Итак… – Я хватаюсь за последнюю разумную мысль, которую могу припомнить. – Четыре страха.
– Четыре страха тогда, четыре страха сейчас, – кивает он.
