Я против воли улыбаюсь. Уилл прочищает горло, но я не хочу отворачиваться от Четыре, даже когда он возвращается к друзьям.
Затем Ал бросается ко мне, как будто катящийся валун, и перекидывает через плечо. Я верещу, мое лицо горит.
– Пойдем, малышка, – произносит он. – Я отнесу тебя на ужин.
Я упираюсь локтями в спину Ала и машу Четыре, пока Ал уносит меня.
– Я думал, что спасаю тебя, – замечает Ал, когда мы идем прочь, и опускает меня на землю. – Что это было?
Он пытается говорить беспечно, но вопрос выходит почти грустным.
Он все еще слишком заботится обо мне.
– Ага, нам всем хотелось бы это знать, – напевно добавляет Кристина. – Что он тебе сказал?
– Ничего. – Я качаю головой. – Он был пьян. Он даже не понимал, что говорит.
Я прочищаю горло.
– Вот почему я улыбнулась. Видеть его таким… забавно.
– Конечно, – соглашается Уилл. – Это вовсе не потому…
Я пихаю Уилла локтем под ребра, прежде чем он успевает договорить. Он стоял достаточно близко, чтобы услышать, как Четыре сделал мне комплимент.
Не хватало только, чтобы он всем об этом растрепал, особенно Алу. Ему и без того несладко.
Дома я проводила спокойные приятные вечера в кругу семьи. Мать вязала шарфы соседской детворе. Отец помогал Калебу делать домашнее задание. В камине горел огонь, и мое сердце билось ровно, поскольку я делала то, что должна, и кругом царил мир.
Меня никогда не таскал на плече здоровяк, и я не смеялась за обеденным столом до колик в животе и не прислушивалась к гулу сотни голосов одновременно. Поменьше покоя; это и есть свобода.
Глава 20
Я дышу через нос. Вдох, выдох. Вдох.
– Это всего лишь симуляция, Трис, – тихо произносит Четыре.
Он не прав. Предыдущая симуляция просочилась в мою жизнь, во сне и наяву. Кошмары, включающие не только ворон, но и чувства, которые я испытывала во время симуляции, – ужас и беспомощность, которые, как я подозреваю, и являются моим истинным страхом. Внезапные приступы паники в ванной, за завтраком, по дороге сюда. Ногти, обгрызенные до крови. И я не единственная, кто плохо себя чувствует, это очевидно.
И все же я киваю и закрываю глаза.
Я в темноте. Последнее, что я помню, – металлическое кресло и игла в руке. На этот раз нет поля, нет ворон. Сердце колотится в ожидании. Какие чудовища выползут из мрака и лишат меня здравого смысла? Долго ли придется их ждать?
В нескольких футах впереди загорается голубой шар, затем еще один, наполняя зал светом. Я нахожусь на дне ямы, рядом с пропастью, в кольце неофитов.
