Как только вы убеждаетесь, что никто, даже родители, не желает быть честным с вами, становится безразлично, верят вам или нет. Око за око.
– Вы действительно считаете, что это не имеет значения?
Офелия потупила глаза.
– Должна признаться, иногда мне кажется, что имеет. Вот как сейчас. Я действительно решила, что быть с вами честной, целиком и до конца, – единственная возможность вернуться домой. Ложь здесь попросту неуместна.
Рейфел невольно рассмеялся. Иногда Офелия действительно бывала чересчур чистосердечной.
Но тут она снова удивила Рейфела, обиженно пробормотав:
– Тут нет ничего забавного. И вся эта ситуация не располагает к веселью. Должна сказать, что мне совсем нелегко быть абсолютно честной с вами, когда я привыкла…
– Ранить людей своей ложью?
Офелия возмущенно охнула:
– А вы, оказывается, двуличны! Сами готовы на любой обман и пользуетесь своим прославленным обаянием, чтобы зайти сзади и ударить в спину. Поверить не могу, что настолько забылась! Что совершенно упустила из виду, каковы вы на самом деле!
– Как? Ваша безмятежность растаяла на глазах?
– Да, черт возьми!
– Прекрасно, – кивнул он, усаживая ее к себе на колени.
Глава 25
Гнев Офелии разгорелся с невероятной быстротой, словно скрывался за непроницаемым занавесом, сотканным из ее собственных иллюзий. И вот теперь занавес распахнулся, и на местах для публики оказались все ее мучительные эмоции, аплодирующие тому, что больше она не может скрываться от них. Осознание этого буквально взбесило Офелию, которая обрушила ярость на подстрекателя, на того, кто посмел раздвинуть этот занавес.
Но не успела она опомниться, как губы Рейфела прижались к ее губам. И хотя Офелия успела ударить его по плечу, прежде чем он притянул ее к себе, вскоре она уже зарылась пальцами в его волосы и исступленно отвечала на поцелуи. Будь он проклят! Офелия не сомневалась, что он намеренно подначивал ее. Но сейчас ей было все равно.
Он откинулся на спинку дивана и, ни на мгновение не прерывая жгучего поцелуя, уложил Офелию на себя.
Теперь она была в его полной власти, и поскольку ему не нужно было удерживать ее силой – увлекшись поцелуем, она забыла обо всем, – его руки были свободны, чтобы гладить ее по спине и ниже. И он этим воспользовался, осторожно прижимая ее к распиравшему брюки кому.
Он и сам не сразу понял, как это ее возбуждает. Каждый раз, касаясь его возбужденной плоти, она испытывала нечто вроде удара молнии – и ничего не могла с собой поделать.
