Рейфел отдал Альберту письмо к своему финансовому агенту, с просьбой выдать бывшему кучеру плату за год вперед, при условии, что тот благополучно доставит Аманду домой. Конечно, это не сто фунтов, ради которых Альберт рисковал своим местом, но гораздо больше, чем он заслуживал!
Не сводя глаз с Офелии, Рейфел бессознательно поднес к губам костяшки пальцев, на которых краснели ссадины. Прошлой ночью он всадил кулак в стену спальни, проклиная себя за глупость. Упустить возможность овладеть ею! И ведь она сама предложила!
Он по-прежнему находил свое поведение весьма странным, хотя, по размышлении, что тут удивительного? Офелию ни в коем случае нельзя сравнивать с обычными дебютантками, и не только из-за ее исключительной красоты.
Слишком долго она наблюдала те стороны жизни лондонского общества, с которыми ей вообще не следовало бы сталкиваться. Ей делали предложения еще до того, как она стала выезжать в свет.
И хотя тут во всем виноват ее отец, все же некоторый опыт придал Офелии вид достаточно искушенный для ее возраста.
Рейфел ничуть не сомневался, что вчера вечером она нисколько не шутила и не пыталась с ним флиртовать. К сожалению, он был также уверен, что ей все равно, с кем именно испытывать его теорию на практике. Он просто оказался под рукой. И в этом крылся основной источник его раздражения.
Он не собирался жениться на ней. Не собирался даже вступать в короткую связь, но все же привык, что женщины сами вешаются ему на шею. А Офелия до сих пор казалась откровенно к нему равнодушной.
Не хотела иметь с ним ничего общего и предпочла бы оказаться как можно дальше от него. И те несколько попыток поухаживать за ней, которые он предпринял, ничего не изменили в их отношениях. Но вчера!.. Она могла хотя бы намекнуть, что хочет его лично. Но нет, она заявила, что для ее проклятых опытов подойдет любой мужчина.
Он так погрузился в свои мысли, что не заметил, как она вернулась. И только обернувшись, увидел, что Офелия вешает на спинку стула свое пальто и идет к камину.
– Вы хорошо отряхнули снег с ботинок? Если они намокли, ваши ноги не скоро согреются, – предупредил он.
– Да, я давно наловчилась топать ногами.
– Могу себе представить.
Офелия чуть приподняла брови, но, очевидно, решила не реагировать на сухой тон и протянула руки к огню. Сегодня на ней было платье, которого Рейфел раньше не видел. Как и большинство ее нарядов, оно скорее годилось на теплую погоду: низкий вырез и короткие рукава.
