– Вас терпеть не могут в обществе, если не считать, разумеется, бесконечного потока мужчин, которые еще не поняли, какая злобная вы фурия.
– О нет, я вовсе не фурия. Но вам до этого не должно быть дела. Так что мне нужна причина более веская.
– Прекрасно. Я считаю довольно странным, что девушка, такая прекрасная, как вы, может быть столь очевидно несчастной. Вот и решил исправить положение. Считайте это моим добрым деянием за этот год. И должен не согласиться с вашей реакцией на первую причину. Я всегда питал слабость к жертвам несправедливости и помогаю им, если могу, конечно.
В вашем случае я на это способен.
– Ну да, всем известно, что вы благородный защитник униженных и угнетенных, – признала она. – Даже я об этом слышала. Но сама не отношусь к той категории людей, которым требуется ваше покровительство. И не рекомендую даже намекать на это…
– Конечно, относитесь, дорогая, – спокойно перебил он. – Назовите хотя бы одного человека, который симпатизирует вам, кроме, разумеется, ваших родителей и той толпы кретинов, о которых вы уже упоминали.
"
"– Моя горничная, – торжествующе произнесла Офелия, втайне радуясь, что нашлась с ответом.
Рейфел закатил глаза к небу:
– Горничные не в счет.
– Идите к черту! – бросила она и, к его удивлению, встала из-за стола.
– Куда вы?
– Отправлюсь домой пешком, – сообщила она не оглядываясь.
Рейфел расхохотался. Офелии волей-неволей пришлось помедлить перед дверью.
– Я вполне серьезно, – процедила она. – Найду кого-нибудь, кто поможет мне вернуться в Лондон.
– Уверен, что найдете, но на поиски скорее всего уйдет целый день. И что вы будете делать? В такую погоду можно не только замерзнуть, но и безнадежно заблудиться.
Офелия тяжело дышала, очевидно, обуреваемая эмоциями. Пожалев ее, он предложил:
– Возвращайтесь, садитесь, и я объясню, почему это не столь уж блестящая идея. Лучше съешьте еще кусочек тоста.
Офелия молча прошла мимо него к противоположному концу стола, подняла стул, который освободила несколько минут назад, с грохотом поставила на пол, чтобы показать, как рассержена, и только потом уселась.
– Слушаю, – проворчала она.
Он едва удерживался от смеха. Пришлось набить рот тостом, что, разумеется, вынудило ее ждать ответа, а ведь они уже установили, что терпение – не самая сильная ее сторона. Но ее театральные выходки действительно его забавляли, тем более что она ничуть не притворялась. У Рейфела было такое чувство, что именно таким способом она привыкла добиваться своего.
