– Пожалуйста, дорогая, не стоит к этому возвращаться. Постарайся она хоть немного, и брак мог быть вполне удачным.
– Ах, не об этом речь. Беда в том, что она не находит себе места, ибо вышла замуж за человека, которому не нужна. Который ее не хочет.
Шерман даже подскочил от неожиданности. Теперь и его обуяла обида за отвергнутую дочь.
– Ни на секунду не поверю, – яростно прошипел он, – что может найтись мужчина, презревший этого ангела.
Мэри горько усмехнулась:
– Ангел? Да, внешне, но ты прекрасно знаешь, что несколько необычное детство, которое ей пришлось пережить по твоей вине, не только испортило ее характер, но и вынудило никому не доверять.
– Почему это я вечно во всем виноват?
– Не во всем, но во многом! Я сто тысяч раз предупреждала тебя не относиться к ней, как к дорогой безделушке, которую можно выставлять напоказ, на зависть окружающим. Через гостиную прошел бесконечный поток холостых мужчин, предлагавших руку и сердце совсем еще юной девочке!
– Если хочешь знать, меня раздражало чересчур большое количество этих предложений.
– Но что, по-твоему, должна была чувствовать она?! Твои громкие скандалы с дочерью стали легендарными. Весь квартал об этом сплетничает.
На щеках Шермана снова выступил предательский румянец.
– Ты не заметила, что, вернувшись от Локов, она вроде бы присмирела? Я почти не узнал ее.
Мэри выразительно подняла глаза к небу.
– Пойми же, ты никогда не видел ее спокойной и благоразумной, потому что в твоем присутствии она неизменно злится и выходит из себя.
Но ты прав. Я действительно заметила поразительные перемены в Офелии. Она стала мягче, словно обломала все свои шипы.
– Считаешь, что семейка Локов подавила ее своим превосходством? – удивился Шерман.
Мэри укоризненно прищелкнула языком.
– Я ничего подобного не думаю. И мы не встречались ни с кем из них, если не считать виконта и его сестру. Не стоит заранее судить о людях, которых не знаешь.
– В таком случае что могло ее изменить? – пожал плечами Шерман. – Не могла же она ничего тебе не сказать.
– Я ее мать. Не лучшая подруга. Мне очень жаль, что она редко исповедуется мне.
Высказав все это, Мэри едва не расплакалась. Бедная Офелия! Почему ей так не везет? Слезы душили Мэри, не давая говорить, но она все-таки пробормотала:
– Она всю жизнь была несчастна. Неужели ты этого не понял? При такой несравненной красоте она ужасно несчастна!
– Но что я могу сделать?
– Кроме того, чтобы постоянно ее злить? Прости. Не хотела. Само вырвалось.
