– Что именно?
– Что вы не полностью лишены хороших качеств – недаром так легко завоевали симпатии моей тетушки.
– Завоевала?! – притворно возмутилась она. – Да Эсме полюбила меня с первой встречи, и вам это известно!
– Полагаю, так оно и было. Но теперь вам нужно вернуться к гостям. Одно дело – провести со мной несколько минут, но стоит вам задержаться, как злые языки немедленно найдут пищу для сплетен.
– Вы правы, – кивнула Офелия, вставая. – И спасибо за то, что приехали навестить меня. Очень мило с вашей стороны.
Голубые глаза ярко сверкнули:
– Господи Боже, не смейте никогда употреблять это слово в связи со мной, иначе из-за вас я приобрету дурную репутацию!
– Предпочитаете считаться неисправимым повесой?
– Совершенно верно!
– В таком случае я никогда не выдам вашу тайну, – так же шутливо пообещала она и уже хотела уйти, но он сжал ее локоть.
Офелия задохнулась и на мгновение прикрыла глаза. Всего секунду назад она спокойно сидела рядом с ним, поглощенная разговором, и не думала о том, что он находится так близко.
Но стоило ему прикоснуться к ней, как она вспомнила все, что они делали в Олдерс-Нест, как чудесно это было и что сказала Джейн."
"– Как отнесся отец к вашему возвращению? – осведомился Рейф.
Так вот почему он остановил ее! Офелия сразу пала духом и даже не обернулась, боясь взглянуть на него.
– Он еще не приезжал домой и даже не знает, что я уже здесь, – пробормотала она.
– В таком случае советую подождать и посмотреть, что будет, прежде чем принимать поспешные решения.
– Я? Поспешные? – фыркнула она и вышла из комнаты, слыша за спиной его смех.
Глава 30
Погруженная в свои мысли Офелия и не подозревала, что выбрала для перехода из столовой в гостиную наихудший момент. Она даже не заметила отца, снимавшего в передней длинное пальто, чтобы передать его лакею. Зато он мгновенно заметил дочь:
– Фели? Когда ты приехала?
Никаких приветственных улыбок. Никаких отеческих объятий. Одно неприкрытое любопытство.
Шерману Риду, графу Деруичу, было уже под пятьдесят, но в темных густых волосах не было ни единой серебряной прядки, а карие глаза смотрели пристально и с некоторым подозрением.
Высокий и худой, рядом со своей женой он казался тощим. Уродливым его назвать было нельзя, как, впрочем, и красавцем. Именно поэтому он был так поражен несравненной красотой дочери и преисполнился решимости извлечь для себя возможную пользу из этого дара природы.
– Я вернулась сегодня днем.
