– Мы что, будем спорить на эту тему, или ты просто принесешь чистой воды?
Проглотив едкий ответ с впечатляющим самообладанием, Эви подошла к умывальнику, вылила содержимое стакана и налила свежей воды. Вернувшись к кровати, она поставила стакан на столик и выжидающе посмотрела на мужа:
– Это все?
– Нет. Повязка слишком тугая. А свободный конец заткнут сзади. Я не могу его достать.
Казалось, чем требовательнее он себя вел, тем терпеливее она становилась. Попросив его слегка повернуться, Эви расслабила повязку и снова заткнула концы за пояс.
От прикосновения ее пальцев, нежных и прохладных, пульс Себастьяна учащенно забился. Шелковистый локон, выбившийся из густой гривы, щекотал его плечо. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выдать радость, которую ему доставляло ее присутствие.
Снова улегшись на спину, Себастьян хмуро уставился на ее лицо, вбирая взглядом изгиб розовых губ, атласную кожу цвета сливок и неотразимую россыпь веснушек. Рука Эви легла ему на грудь, поверх гулко бьющегося сердца, играя с обручальным кольцом, подвешенным на цепочке.
– Сними его с меня, – пробормотал он, отвернувшись. – Эта чертова штука действует мне на нервы. Все время мешает.
– Чему мешает? – прошептала Эви, глядя на его профиль.
От нее пахло чем-то чистым и женским, и Себастьян слегка отодвинулся, остро ощущая ее близость.
– Просто сними его с меня и положи на комод, – буркнул он, прерывисто выдохнув.
Пропустив мимо ушей его слова, Эви присела на краешек постели и склонилась над ним, так что концы ее распущенных волос коснулись его груди.
Себастьян не двигался, но внутри у него все сжалось, когда она прошлась пальцем по его челюсти.
– А я неплохо тебя побрила, – заметила она, явно довольная собой. – Может, пропустила пару местечек, зато ни разу не порезала. Правда, мне здорово помогло, что ты не шевелился.
– Я был слишком напуган, чтобы пошевелиться, – отозвался он, заставив ее хихикнуть.
Себастьян повернул голову и посмотрел в ее смеющиеся глаза, огромные и невероятно голубые.
– Почему ты так часто звонишь в колокольчик? – прошептала Эви. – Тебе одиноко?
– Мне никогда не бывает одиноко, – отрезал он с холодной убежденностью. К его раздражению, Эви не отшатнулась и даже не перестала улыбаться, только улыбка стала насмешливой.
– В таком случае, может, мне уйти? – поинтересовалась она.
Себастьян почувствовал, как внутри его разгорается предательский жар, распространяясь повсюду.
