– Дыхание с шумом вырвалось из его груди, когда ее гибкое тело прижалось к нему, а нога скользнула между его бедрами. Себастьян резко отстранился. – Я не могу... Эви. Его мозг лихорадочно искал способ разубедить ее. – Я слишком слаб.
Нетерпеливая и решительная, Эви повернула его голову к себе.
– Бедненький, – промурлыкала она улыбаясь.. – Не бойся. Я буду нежной с тобой.
– Эви, – хрипло взмолился Себастьян, возбужденный и взбешенный одновременно. – Я должен доказать, что могу продержаться три месяца без... О, не делай этого! Черт бы тебя побрал, Эви.
..
Она скрылась под одеялом, осыпая поцелуями его грудь и живот. Себастьян попытался сесть, но охнул, простреленный болью в незажившем боку, и снова упал на кровать. А затем застонал от совсем других ощущений, когда она добралась до его напряженного естества.
Было очевидно, что Эви никогда не делала ничего подобного раньше. Она ничего не знала о технике и очень мало об анатомии. Однако это не помешало ей с невинным пылом покрывать поцелуями чувствительный ствол, руководствуясь сладострастными стонами, вырывавшимися из груди Себастьяна.
Экспериментируя губами, языком и пальцами, она добралась до головки и попыталась втянуть ее в рот. Вцепившись в простыни, Себастьян выгибался всем телом, словно растянутый на пыточной дыбе. Наслаждение проносилось по его жилам, передаваясь от нерва к нерву, посылая лихорадочные сигналы в мозг, не давая ясно мыслить.
Все воспоминания о других женщинах стерлись из его памяти, осталась только Эви, с рыжими волосами, разметавшимися по его животу, с игривыми пальцами и губами, повергавшими его в сладостную агонию, несравнимую ни с чем, что он испытывал раньше.
Когда его стоны стали непрерывными, она осторожно оседлала его бедра и прильнула к его губам в жадном поцелуе, касаясь розовыми сосками поросли волос у него на груди.
Дыхание Себастьяна перехватило, когда ее рука скользнула между их бедрами. Он был настолько возбужден, что ей пришлось помочь ему найти вход в ее жаждущее лоно.
– Нет, – с трудом выговорил Себастьян, вспомнив о данном обете. – Не сейчас. Эви...
– О, перестань. Я не устраивала таких сцен даже в нашу брачную ночь, а ведь я была девственницей.
– Но я не хочу... О Боже!
Он задохнулся, когда она поерзала, глубже вбирая его в себя. Все его тело покрылось мурашками предвкушения, а затем наступило чудо медленного и плавного скольжения.
Голова Себастьяна упала на подушку, взгляд, прикованный к ее лицу, затуманился от желания.
