Что-то прижизненный образ Аркадия казался мне все менее романтичным.
— А как так получилось, что он возродился в виде фамильяра? И почему вы его мне отдали, а не себе оставили?
Старушка вздохнула. Видно, что слова давались ей с трудом.
— Муженек мой магом был. Всякое колдовство творил. Вот частичка души, видать, в платок тот злополучный попала, — женщина достала тот самый шелковый платок, — только было ему на тот момент не более тридцати лет, а потому ни жены своей беременной, ни меня тем паче не помнил он.
Только воспоминания молодости были, когда он был еще благородным рыцарем, балагуром и дамским угодником.
— То есть это не фамильяр, а пробудившаяся частичка души реального человека? — я пыталась переварить полученную информацию, но в голове она никак не хотела укладываться.
— Получается, что так, — вздохнула баба Поля, — только вот ты его пробудила своими слезами, поэтому и привязался он к тебе, а не ко мне. Но и у тебя он недолго пробыл. Ушел, забрав в этот раз аквариум, а не одеяльце.
Смирись, девочка. Характер у него такой, что не может он долго при одной женщине быть, все его налево тянет.
***
Аполлинария Петровна не дала мне уйти просто так. Накормила завтраком и только потом отпустила.
Время уже было не такое раннее, и я решила пойти к Ролану Пейсу. Признаваться все равно надо будет, а тянуть с этим нет смысла. Было немного жаль своей зарплаты, с которой я так хотела оплатить кредит, который напоминал мне о прошлой жизни.
Хотя теперь и вся история с конкурсом, рестораном и самым деспотичным шеф-поваром тоже уходила в прошлое.
"
"Я медленно брела по улице, подбирая в голове слова, которые скажу старику Пейсу. По сути, я шла, сообщить ему, что выбываю из команды. А значит, он потеряет свой ресторан. Я пыталась уговорить себя, что ввязаться в спор с Дирком Вольтоном было его собственным решением, и он должен был понимать все риски. Но ничего не могла поделать с чувством вины, которое разъедало меня изнутри. Ведь я всех обманула, выдала обретший плоть дух гулящего мужика за фамильяра!
Как я и ожидала, Ролан Пейс обнаружился в ресторане.
Кажется, он уже смирился с потерей своего детища и пришел попрощаться. Он разжег камин у дальней стены зала для гостей, придвинул к нему кресло и сел, уставившись невидящим взором на огонь.
Старик поднял на меня взгляд, полный надежды, но тут же все понял по моему выражению лица. Он отвернулся, стараясь незаметно смахнуть непрошеную слезу.
