– Густав, тебе не стоило идти на подобные жертвы! Хватило бы и одного танца, а потом я просто постою возле стеночки, после чего поеду домой.
Принц усмехнулся, ничего мне не сказал. Зато Джорджи округлила глаза.
– Серьезно в этом сомневаюсь! – заговорщическим голосом произнесла она. – Уверена, все будет совсем не так!
***
Проверить ее слова я смогла только через пару часов, когда во дворец начали прибывать первые гости, и Джорджи торжественным голосом возвестила, что нам пора.
Перед этим горничные поправили наши прически, а принцесса, поглядывая на то, как я ерзала в кресле, несколько раз успела мне сказать, что нет ни малейшего повода для волнения.
При любом раскладе – если мужчины начнут нас одолевать, а от особо навязчивых будет не избавиться, – можно пожаловаться на головокружение и дурноту, после чего сбежать в дамскую комнату, из которой есть второй выход.
Она покажет, в какую именно.
– О, Джорджи у нас мастер по исчезновениям! – посмеиваясь, прокомментировал ее брат.
Наконец, сопровождаемые Густавом, мы отправились в Зал Торжеств, где мне следовало сперва предстать перед королем. По дороге я в который раз с замиранием сердца рассматривала чудесные дворцовые интерьеры.
Чем ближе мы подходили к месту празднества, все больше появлялось светлых и кремового оттенка букетов роз, украшенных белоснежными лентами. Эти цветы считались символами невинности и хрупкости – именно такими видели дебютанток Брачного Сезона.
На представление к королю собралась уже внушительная очередь, но меня пропустили без нее.
Джорджи продолжала меня опекать, да и Густав держался поблизости, так что, можно сказать, я воспользовались их привилегированным положением.
И да, мы привлекали всеобщее внимание, хотя такое мне было не по душе.
Наконец, настал мой черед, и я оказалась перед королем – высокого роста и крепкого телосложения мужчиной.
Издали Анджей Дорсетт показался мне полным сил, но стоило приблизиться и присесть в глубоком реверансе, как я про себя отметила бледный и болезненный вид короля, а также темные круги вокруг его глаз на исхудалом лице.
Он выглядел так, словно из последних сил заставлял себя заниматься подобными глупостями – с безразличным видом склонял голову на приветствия прибывших на бал дебютанток, чьи имена и титулы монотонным голосом объявлял распорядитель.
По Аглору давно ходили слухи, что король серьезно болен и ему оставалось не так уж много.
