— Я тебе больше скажу — тебе пришлось бы меня выслушать, даже если бы тут пряталось десять Юриев Ростиславовичей и не только, — ответил Левандовский, заставив себя проигнорировать и ее сарказм, и ясное указание на то, что времени для него у Евы нет. — А сказать есть что. И спросить — тоже. — Он почесал котёнка за ушком и, решив не ходить долго вокруг и около, начал прямо с места в карьер:
— Сегодня состоялась презентация твоего друга Фогеля, которая, надо сказать, с треском провалилась. И меня просто замучило любопытство, чем так провинился перед тобой этот несчастный, что ты сбыла ему кошачью мочу в исполнении Этьена? — Адам усмехнулся и, покачав головой, добавил:"
"— А если серьезно — я понял, что все оказалось не так, как мне виделось и что катастрофически ошибся.
Но до сих пор не могу понять, какого черта ты вообще связалась с Фогелем?
— А Вероника тебе об этом не поведала? Ну, о том, почему я связалась со «своим другом» Фогелем? Странно. Я думала, она сочинит ещё пару животрепещущих историй на эту тему.
Представит тебе всё в каком-нибудь эдаком свете, а ты поверишь ей. Больше же тебе некого слушать и некому верить, не так ли?
Ева не смогла оставаться больше на месте, потому что если бы и дальше сидела, изо всех сил стараясь держать спину ровно, Адам бы заметил, как дрожат её руки. Ей осталось только подойти к окну и повернуться к Левандовскому спиной.
Значит, её план сработал — Фогель действительно пошёл на поводу своей уверенности в том, что она передаёт ему тот самый аромат, над которым Адам работал много времени.
Хоть в чём-то она выиграла, проиграв при этом ни много, ни мало — а собственную жизнь, в которой когда-то был Адам. Или оставался в ней и сейчас? Ведь не просто же так он приехал? Или ему нужно было только услышать ответы на свои вопросы и ничего больше?
— Я связалась с Фогелем, Адам, совсем не потому, что мне солгала Вероника, рассказавшая страшные истории о том, что тебе грозит опасность. И уж конечно не потому, что желала от него денег или чего ты там успел себе напридумывать.
Голос Евы звучал устало, почти равнодушно — в противовес тому, что она на самом деле испытывала. Но больше она не имеет права верить в то, что всё может быть иначе. Потому что второго крушения своих надежд она больше не вынесет. И не спасут никакие подброшенные котята, щенята и бог весть кто ещё.
— Я связалась с ним потому что безумно, до какой-то сумасшедшей одури тебя любила.
