Не потому, что этого желал только он, но зная, что она нуждается в том же. И ещё ей так хотелось сделать хоть что-то для него, что было бы у Адама только с ней. Только её познаний не хватало, чтобы нафантазировать, чего именно она желает.
Ева проснулась от поцелуев Адама, не сразу осознавая, что реальность — не продолжение её сна. Возбуждённая до предела, она с готовностью делала всё, что приказывал ей муж. И снова, мысленно называя его так, испытывала ни с чем не сравнимый трепет. Но Адам не давал ей ни единой возможности представить, что же могла повлечь за собой их ночь сладостного безумия, превратившаяся в точно такое же утро.
Был ли это просто секс для него? Или же за тем, как он брал Еву, давая понять, что в его действиях есть граничащая с потребностью алчность, скрывалось нечто большее? Все мысли об этом исчезли, когда Адам начал ласкать Еву языком. И в этом тоже был первым и единственным, что поначалу породило внутри желание закрыться.
Впрочем, она ещё ночью поняла, что всё зря — если Адам чего-то хотел, он брал это, а она с готовностью отдавала ему всю себя в ответ.
Она кончила, сжимая его язык собой. Стоны превратились в крики, которые Ева даже не думала сдерживать. Пусть даже их могли услышать — ей было всё равно. Она лежала перед Адамом с бесстыдно разведёнными ногами, ласкала грудь, на что не всегда решалась даже когда ей хотелось самоудовлетвориться, и понимала, что больше нет того, что испытывала бы раньше — стыда.
Адам лёг на спину, и Ева, повернувшись к нему, задержала дыхание. Он был безумно возбуждающим. Тот мужчина, которого она впервые увидела, когда пришла к нему на собеседование, исчез, потому что Адам, лежащий возле неё, был совсем другим.
Ева даже в самых смелых своих мечтах не могла представить, что когда-то рядом с ней будет тот, от одного взгляда на которого у неё будет перехватывать дыхание. И не просто рядом — с ней в постели. Желающий её не меньше, чем желала его она.
Она устроилась сверху, наклонилась к его губам и медленно провела по ним языком. Её собственный пьянящий вкус, смешанный с ароматом, присущим одному только Адаму, вновь возбудил Еву настолько, что удовольствие, которое она только что получила, показалось ей всего лишь прелюдией."
"Она убрала волосы от лица и спустилась невесомыми поцелуями по груди и животу Адама, пока не замерла, когда её подбородка коснулся его напряжённый член.
