Адам проникал внутрь медленно, дразняще ощупывая шершавой поверхностью языка стенки лона. Ева дрогнула и попыталась стиснуть колени, но он развел ее ноги ещё шире, и, погружаясь глубже, потер пальцем клитор, следя взглядом за тем, как она инстинктивно сминает пальцами грудь и тянет соски. Левандовский тут же вошёл языком на всю глубину и Ева застонала, выгибаясь. Его палец кружил вокруг клитора — то легонько дразня, то требовательно надавливая. Язык входил и выходил поначалу медленно, затем, выбивая из Евы стоны — все быстрее.
Ему нравилось смотреть, как самозабвенно она ему отдается, как то прикусывает, то облизывает губы — все неистовее по мере того, как росло ее возбуждение. Он чувствовал на языке ее вкус и от этого сам возбуждался до полного безумия.
Когда Ева содрогнулась в оргазме, посылая по телу новую волну возбуждения от того, как сжимала собой его язык, Адам вышел из нее, лег на спину и потянул на себя.
— Твоя очередь, — выдохнул он, сходя с ума от одного только предвкушения того, как окажется у нее во рту.
Ева не думала, что сможет заснуть в эту ночь. Не потому, что ей этого не позволит Адам, нет. Скорее — просто не желала расставаться с той сказкой, в которую попала. Она видела, чувствовала, что желанна. И уверенность, рождённая внутри этим ощущением, придавала ей смелости делать всё то, чем они занимались с Адамом.
Раньше она даже не подозревала, насколько чувственно может откликаться на все желания и потребности мужчины. Потому что того самого мужчины, с которым она бы переступила грань, что сейчас самой Еве казалась иллюзорной, тоже не было.
Но Адам каждым своим касанием, поцелуем и движением внутри неё уничтожал стеснение, живущее в ней раньше, и высвобождал то неистовое, что теперь пожаром испепеляло её тело и душу.
Сон показался Еве сладостным забытьём, в которое она одновременно жаждала и не желала погружаться. Не желала потому, что боялась проснуться и понять — всё случившееся накануне ей привиделось. Стоит только открыть глаза, и она поймёт, что Адама рядом нет. Что всё это сон, наваждение, в которых она жила и была той Евой, которой всегда хотела быть для своего мужчины.
А в реальности… в реальности она снова станет фиктивной нелюбимой женой, нужной только для того, чтобы добиться далёких от неё целей.
В сновидениях, в которых она очутилась, Ева была ещё более смелой. Ей хотелось дать Адаму чего бы он ни пожелал, и она шла на всё, что он от неё требовал. Требовал жадно и властно, давая понять, что она выполнит все его приказы.
