Здесь крабовые котлеты с чесночной корочкой, – Калеб одобрительно присвистнул.
Я кивнула, хотя меня мало волновал размах этой вечеринки. Я лишь надеялась, что по ее окончании на кухне останется то, что можно будет унести с собой домой, только бы отложить поход за продуктами, то есть за вечной лапшой быстрого приготовления, еще на пару дней.
Жужжание в заднем кармане заставило меня потянуться за телефоном.
На щеках вспыхнул румянец, и я не смогла удержаться от улыбки. Меня словно прошил разряд электричества, и по телу разлилось тепло, которое ничем иным, кроме как реакцией на его сообщение, не объяснить.
Я ощущала волнение, предвкушение, надежду. И в этот момент моя улыбка угасла. Потому что я поняла, что западаю на него.
И я знала, что пожалею об этом.
Нужно встретиться с ним лично. Покончить уже с этим. Выяснить раз и навсегда, не законченный ли он чудак, не придется ли мне лишиться того, кто почему-то стал мне так важен.
Кларис, одетая в гламурное черное платье в пол, вбежала на кухню. Ее брови от тревоги сошлись на переносице.
– Чего вы тут стоите? – заверещала она. – Гости прибывают! Выходите в зал.
Я взяла крабовые котлеты, а Калеб – пироги с горгонзолой и грушами. Звучало странно, но на вкус было восхитительно.
– Что ж, идем, – бросил Калеб, подмигнув, и мы направились в пышно оформленный бальный зал.
Обычно меня не впечатляли шикарные вещи (мамины «роскошно одетые посетители» излечили меня от восхищения ими еще в детстве), но когда я увидела этот мерцающий интерьер, у меня перехватило дыхание.
Мраморные полы сияли, как стекло, отражая сверкающие под потолком люстры. Зал наполняли звуки музыки и болтовни, а в воздухе переплетались ароматы дорогого парфюма.
Я шла сквозь толпу со своим подносом, и меня окружало море дизайнерских платьев и смокингов. Я не очень разбиралась в знаменитостях, но могла сказать, что здесь явно присутствовали личности, входившие в список зажиточной элиты. И едва ли не физически ощущала атмосферу, наэлектризованную возбуждением, отчего чувствовала себя совершенно не в своей тарелке.
Застеленные белоснежной скатертью столы украшали высокие цветочные композиции, а по центру сверкали необычные скульптуры. Другие официанты сновали по залу, предлагая подносы с изысканными закусками и напитками. Шампанское лилось рекой, а гости улыбались и смеялись.
Пробравшись глубже в бальный зал, я заметила сцену, на которой выступала группа. Неподалеку истерически рассмеялась уже пьяная женщина, хотя мероприятие только начиналось.
