Я знал, что все по-прежнему считали его довольно привлекательным. Он уступал мне в росте на дюйм или два, но заботился о своей внешности, каждый гребаный день надевая безупречный, сшитый на заказ костюм, только бы излучать ауру утонченности. О возрасте свидетельствовали лишь седые виски, постепенно сливавшиеся с темной копной волос. Точеный подбородок и выступающие скулы выделяли его лицо среди прочих. Но в пронзительных карих глазах таились неудержимая злоба и жажда жестокости, под его взглядом даже самые храбрые души наверняка содрогались.
Однако часть его успеха заключалась в том, что он внушал тревогу, оставлял после общения кислый привкус во рту, из-за чего хотелось держаться на расстоянии. Было ясно, что он из тех, кто не остановится ни перед чем, лишь бы заполучить желаемое, какой бы ни была цена.
Отец недоверчиво фыркнул, вырывая меня из мыслей.
– Это с чем же? Напиться до одури?
Я стиснул зубы, стараясь держать себя в руках.
– Слушай, ну прости, что не пришел на свидание, – бросил я язвительно.
– Но я не стану трахать какую-то девчонку только потому, что тебе так хочется.
Лицо моего отца пошло уродливо-красными пятнами.
– Неблагодарный мелкий говнюк, – выплюнул он. – Я даю тебе все, чего ты можешь пожелать, а ты не можешь исполнить для меня одно порученьице?
Я сжал кулаки, меня захлестнула волна гнева и разочарования.
– Ты не останавливаешься на одном. Твои поручения не прекращаются. Но я должен был подвести черту. С тем же успехом я мог пойти работать в эскорт.
Он наклонился вперед, сверкнув глазами.
– Чертов говнюк…
– Я уже не школьник, который только и ждет, как бы выполнить твои чертовы поручения по чертовому щелчку пальцев. У меня есть жизнь.
– Жизнь? – он озлобленно рассмеялся. – И что это за жизнь, собственно? Катаешься на коньках? Это не жизнь, Линкольн. Это называется пустой тратой времени.
Я ощетинился от его слов, ощутив прилив сил на оборону.
– Не то чтобы это должно быть для тебя новостью, ведь мы это уже обсуждали, но хоккей – не пустая трата времени.
Это моя страсть, моя карьера. Я зарабатываю миллионы без твоего вмешательства.
Мой отец презрительно фыркнул.
– Страсть? Карьера? Ты всего лишь прославленная мартышка, пляшущая на потеху публике.
Кровь вскипела от его оскорблений.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – прорычал я."
"– Твой брат был всем. Он был рожден, чтобы возглавить эту компанию. И из-за тебя его больше нет. Выстроенное мной будущее исчезло.
