Да, башня высасывала ее из тела. Я поняла, что то был один из жрецов, которые ушли без нас. Все застыли в скорбном молчании.
Я вздрогнула, вспомнив, как моя рука прилипла к башне. И как по пальцам стекала кровь.
Когда мы двинулись вперед, башня неожиданно запела. Этот звук невозможно описать, в нем чувствовались агония и мольба о помощи.
Кускус завизжала от ужаса и вцепилась ногтями в ногу Билли. Тот выронил тело Ча.
Глайда подскочила к ним и подхватила Кускус на руки, теперь та впилась ногтями в нее.
Билли опустился на землю и стал потирать ногу.
— Что с ней случилось? — спросил он. — Что на нее нашло?
— Она увидела кровь, — ответила Глайда. — Вокруг нас. Повсюду.
— Теперь ты понесешь ее, — приказала я.
Но как только мы двинулись дальше, Бииби кинулся прочь от Чандры. Напуганный шумом мальчик побежал прямо к башне, как будто она притягивала его.
Я поймала его совсем недалеко от нее. И почувствовала, как бешено колотится детское сердце. А он от боли зажал руками свои двойные уши.
— Идемте! — крикнула я остальным.
— И что бы ни случилось, не останавливайтесь."
"* * *После этого мы старались держаться подальше от башен, но жуткое пение по-прежнему звучало в ушах. Бииби вздрагивал и по-прежнему сжимал уши, как будто они болели. Наконец Глайда оторвала полоску от своей рубашки и завязала их. После этого мальчик затих, как будто утратил связь с миром.
Мы остановились передохнуть. Я приблизилась к Билли, крепко сжимавшему тело Ча, и сказала:
— Скоро мы ее кремируем.
Он кивнул.
Было видно, что ему не терпится избавиться от ноши.
— Ты сказал, что Лойл-ме-Даак велел твоим братьям не ждать нас. Почему же Геру не согласился?
Он молчал очень долго, и мне показалось, что я уже не дождусь ответа. Но когда мы двинулись дальше, караджи сказал:
— Геру думал, что ты очень мудрая.
— А ты что думал?
— Что ты можешь нас всех угробить.
С этим я не могла не согласиться.
* * *Улицы оставались прежними, если не считать волокон, паутиной протянувшихся из разных канав. В свете мертвенной луны все окружающие предметы начали сверкать.
Мы несколько раз меняли направление, пока я не сообразила, что так мы лишь теряем время.
Мир начал сужаться. В моей душе нарастала клаустрофобия.
Толстохвост и Беттонг скулили от страха, а Арлли заплакала так, что ее покрывало промокло.
Глайда тронула меня за плечо и прошептала:
— Мо-Вай не хочет нас отпускать. Ему нужно, чтобы мы остались.
— И все-таки ему придется нас отпустить, — ответила я твердо.
