— Это мои, — раздался спокойный голос и на кухне появился он сам. Довольно улыбающийся и одетый в одни только джинсы. Даже не застегнутые до конца!
Я замерла, желая стать невидимой, а еще лучше, прямо сейчас оказаться на другой стороне земного шара. Где-нибудь в Занзибаре.
Клара тоже замолчала и добавив своей позе трагизма, воскликнула:
— Лада, ты притащила в мой дом своего бородатого ангела?!
— Я сам пришел, — сообщил ангел и лучезарно улыбнулся. Подошел к моей суровой квартирной хозяйке, наклонился и чмокнул ее в нарумяненную щечку:
— Я Макс, Ладкин жених.
Рад познакомиться…
Клара задрала вверх острый подбородочек. Внимательнейшим образом осмотрела голый Максов торс, узкие бедра и длинные босые ноги в незастегнутых джинсах. Перевела на меня взгляд и недовольно поджала губы.
Я втянула голову в плечи и начала прикидывать, сколько мне нужно коробок, чтобы вывезти из комнаты накопившееся за полтора года барахло.
— Лада, — в голосе Клары закипело негодование. — Лада, я в шоке… Как ты могла так долго скрывать от меня такого красавчика?!
ЭПИЛОГ
Макс трескал Кларины пирожки и запивал сладким — три ложки сахара! — чаем.
Клара Никитична попыхивала своей душистой сигареткой в длинном мундштуке и задавала ему вопросы. Мгновенно вытрясла из него информацию о его семье и наших отношениях, будто настоящий следователь.
Хотя, почему «будто»? Она и есть настоящий следователь, хоть и в отставке. Подполковник Клара Никитична Соломатская, дочь генерала Соломатского, как и ее отец, отдавшая всю свою жизнь любимой работе.
За ловлей преступников так и не успевшая ни выйти замуж, ни родить детишек.
Продолжающая читать лекции курсантам милицейской академии и консультировать молодых коллег в особо сложных случаях.
Моя маленькая, худенькая, но решительная и яростная, словно мангуста, квартирная хозяйка.
— Интересное дело, — прокомментировала она, когда Макс закончил рассказ и откусил новый пирожок, от удовольствия застонав и закатив глаза.
— Значит к Ладе под видом твоей матери пришла жена твоего дяди, мать этого Олега, так?
— Угу, — промычал Макс с набитым ртом, и сунул мне в руки свою кружку, намекая, чтобы налила еще чая. Он всегда так пил — три или четыре чашки подряд, первую с сахаром, а остальные без… Меня всегда смешила эта его привычка.
Я всхлипнула от умиления, и жалости к себе — сколько раз я могла бы налить Максу его чай за эти два года…
— Лада, сопли утри.
