— Хочешь проверить, опознаю ли твою маму? Уверен, что я вру?
Я ткнула пальцем в стоявшую с края высокую, огненно-рыжую даму в струящемся зеленом платье:
— Вот она. А рядом с ней Анна Сергеевна, моя начальница, — я вернула Максу телефон. — Не знала, что они знакомы с твоей мамой. Анна такая приятная женщина, и руководитель суперский…
Воронов спрятал телефон обратно в карман и как-то странно улыбаясь спросил:
— А моя измена? Расскажи-ка мне о ней, Оладушек.
— Давай, давай — должен же я знать, что там вытворял и с кем, — поторопил, видя, что я молчу.
Я возмущенно закатила глаза:
— Воронов, ты совсем не знаком со словом «совесть»?"
"— Неа, не знаком. Давай, Оладушек, расскажи мне, какой я подлец и негодяй.
Вот честно, я от такой наглости и бесстыдства чуть не зарычала. Но взяла себя в руки — наверное лучше все ему высказать. Поговорить и поставить окончательную точку. Поэтому с максимальным спокойствием произнесла:
— После экзамена я поехала к тебе. Сначала позвонила, хотела по телефону поговорить, но ты не отвечал.
Очень занят был, как потом оказалось. Поэтому я села на автобус и приехала. Открыла дверь своим ключом, а там на всю квартиру скрипы кровати, охи и стоны.
— «Макс, моя любовь, ты самый лучший…» — передразнила я скакавшую тогда на Максе голую девицу, борясь с желанием некультурно плюнуть прямо в рожу этому «самому лучшему».
Не плюнула, конечно. Хоть я и плебейка по мнению его маман, но не настолько. Поэтому ограничилась тем, что громко и сочно сказала:- Тьфу, пакость!
— Что?! — дурашливо ахнул «самый лучший» — Ты не согласна, что я самый лучший?!
— ""Самый лучший"" — это тавтология, Воронов! Грамотностью твоя подружка явно не страдает, — надменно произнесла образованная я.
Хоть в чем-то побуду лучше его… курицы!
— А что, изменять лучше с грамотными девушками? Это как-то влияет на качество секса? — откровенно заржал бессовестный тип и сквозь смех уточнил:- Кстати, а это реально был я? Знаешь ли, Максов в мире не так уж мало, Оладушек.
Неожиданно шагнул ко мне и крепко-крепко сжал. Прижал к своей обалденно пахнущей груди и прошептал, обняв губами мочку моего уха:
— Это был не я, дурочка! И мама моя к тебе не приходила…
— Что?! — ахнула я, не знаю, чем шокированная больше, его словами или прикосновением наглых горячих губ. — Что ты несешь, Воронов?!
Но пока я дожидалась ответа от бесстыжей морды, которая отвечать и не собиралась, в лифте вспыхнул свет.
Я зажмурилась, ослепленная.
