Главная опасность высоты в том, что она затягивает, как болото. Ты не суицидник, но тебе хочется шагнуть. Это человеческая природа, и об этом еще, кажется, Стивен Кинг говорил: какая-то часть тебя все равно хочет шагнуть из банального любопытства, даже если дома у тебя все хорошо.
Вот и я.
У меня дома, конечно, явно не все хорошо. Но я хочу, чтобы было. Какая-то часть меня мечтает вернуться в это утро, когда и было…
Его взгляд - как высота. И как ножи. Он режет на живую. Вина, боль, отчаяние, страх. В его взгляде очень много острых, как лезвие японского ножа, эмоций.
А я на высоте и его острие…одновременно."
"Сколько это будет длиться? Сколько уже проходит? Я не знаю. Мне холодно. Я ничего не понимаю. Вокруг ходит табор опаснее того, что жил в моем городе, и знаете, что самое смешное? Пока я смотрю в его глазах и вижу вину, мне почему-то легче. Этот взгляд - одновременная смерть для твоей гордости, но и защита. Пока он не открыл рот, это броня. Потому что можно притвориться, что ничего не было, и мне показалось.
Но…
В иллюзиях нельзя жить вечно.
- Я-я хо-очу уйт-ти.
- Нет.
- От-тойди.
- Нет.
Руки беспорядочно хватаются то за кожаную куртку, то за края свитера, то за пальцы друг дружки. Я смотрю на него и пусть молчу, позабыв все слова, но потом я пойму, что мой взгляд за меня спрашивал: За что? Почему? Как ты мог?
Рома не дышит. Он слышит каждый мой вопрос...
- Лера… - шепчет он.
И так выглядит толчок, если кому-то интересно. Меня в спину херачат с огромной силой, и я срываюсь.
Цыгане резко подскакивают и наперебой показывают свои гнилые «товары-воспоминания».
Колени. Стороны. Движения головы. Уродские сиськи. Шлюху и ее задницу. Волосы. И его. Главное - его. Как он ей наслаждается.
Меня уже не жжет, но это состояние еще хуже. Дикий адреналин взрывается в крови, и если кому-то все-таки интересно - дальше следует другой взрыв.
Взрыв ядерной бомбы.
Мозг разносит моментально от осознания. Мысли превращаются в жалеющих пчел. Внутри меня - хаос, боль, отчаяние и выжженная земля.
Никакого контроля.
Мне на глаза опускается забрало.
Я бью его по руке со всей силы и ору сипло:
- НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ!
Часто дышу. Хлестко, сухо и абсолютно бессмысленно. В груди воткнуто копье, которое шатается туда-сюда, как будто оно не весит ничего! Но! Оно весит будто бы весь мир сразу, и это парадокс. При каждом движении я чувствую, как рваные края моей раны кровоточат, гниют, ноют. Режут. Горят.
Я сама горю.
Это…истерика.
