Она мокрая от дождя. Раньше я бежала домой вприпрыжку, а теперь…теперь только так. Я иду к дому, как к месту своей казни. Каждый шаг дается с трудом, страх растет с геометрической, слишком резвой прогрессией, но я иду. Это сложно, но я иду вперед…
Открываю дверь - не заперта. И сразу происходит сразу несколько моментов: во-первых, в доме стоит оглушающий тишина. Во-вторых, чужие туфли аккуратно стоят рядом с моими.
Какое кощунство…
Заглядываю внутрь, как вор. Тишина продолжает давить, а я продолжаю надеяться, что сейчас увижу их на кухне.
Просто. Будьте. На. Кухне.
На. Кухне."
"Молитвы прерываются жестко. Тихим, сладким стоном со второго этажа, и это, наверно, похоже на состояние, когда на тебя обрушивается весь мир.
Я смотрю на лестницу, а там только тьма…
Короткий смешок.
Еще один стон.
Состояние абсолютного морока. Я будто плыву в киселе, дрожащими пальцами хватаясь за поручень.
Это не он там. Она приехала со своим любовником, а он по старой дружбе просто ее прикрывает. Вот и все.
Вот и все…
В моменты отчаяния мозг способен на особо изощренную ложь. Отрицание, как первая ступень принятия разрушающего события - особенно прекрасна, согласитесь. Пребывая в ней, ты согласишься на любой бред, лишь бы не признавать действительность…
Она бьет меня сама. Жестко, грубо и наотмашь.
Реалии - это про жестокость; и жизнь - это тоже про жестокость.
На нашей постели сидит Рома. Перед ним на коленях стоит полуголая Кристина. Одна ее рука проводит по его прессу, задевая все татуировки, которые у него есть.
Задевая мою-его кожу. Наслаждаясь моим-его теплом.
Она быстро двигает головой. Она стонет. А он…откинув голову назад и прикусив губу, наслаждается этим, запустив ей в волосы свою пятерню.
Он наслаждается другой женщиной там, где еще утром обнимал меня. Вот так цинично и жестоко, в сакральном месте для любой пары, он разрушает нашу связь, наслаждаясь другой женщиной…
Вот это мощный селфхарм, согласитесь. Те, кто режут себе кожу, нервно курят в сторонке, по сравнению с тем, что я сделала сегодня.
Хах, новички наивные. Вот та боль, которую ни одно лезвие не сможет причинить никогда. Вот она...
«Взрыв атомной бомбы»
Лера
Внутри меня жжет.
Точка.
Я не могу дышать.
Точка.
Мне больно.
Точка.
На самом деле, все это жалкие слова, которые нихрена не описывает мое состояние. И я не шучу, они действительно выглядят слишком блекло, потому что…это лишь фон и призрак от той мясорубки, которая перекручивает меня изнутри.
