Помогает то, что Зоуи заснула почти сразу после того, как мы тронулись. Но повисшая в салоне тишина давит мне на уши, угрожая порвать барабанные перепонки.
Мэддок сразу скользнул на водительское сиденье, зная, что я могу не справиться с управлением. Он пытается встретиться со мной глазами в зеркале заднего вида, но я неотрывно смотрю на Зоуи.
Снова чувствую вибрацию и закрываю глаза.
Черт…
Мобильники моих братьев молчат, и это может означать только одно: это она, Мэллори.
Неохотно вытаскиваю телефон и сжимаю так крепко, что белеют костяшки пальцев.
Это имя на дисплее я не видел несколько лет и не хочу видеть… Но это сейчас, а раньше я бы отдал все на свете за ее звонок.
Я любил ее и готов был поклясться, что она тоже любит меня.
Она была рядом со мной – и вдруг исчезла. Потеряв голову, я искал ее повсюду, но не нашел, она словно растворилась в воздухе. Но боль и беспокойство быстро сменились обидой, потому что в нашем городе невозможно просто так затеряться. То, что ее нигде не было, четко говорило – она приняла решение уйти, и ей в этом помогли.
Через одиннадцать месяцев она появилась, но продолжила учебу не в нашей школе, а в школе Грейвен. Грейвены встретили перебежчицу с распростертыми объятиями, но к тому моменту мне уже было все равно. Я тогда не знал, что причина, по которой она ушла, была самой простой (и сложной одновременно) – Мэллори хотела скрыть беременность, по-тихому родить и отказаться от ребенка… от моего ребенка. Притвориться, что никакого ребенка не существует, и уповать на то, что я ничего не узнаю.
Я бы и не узнал, если б не больничные выписки, в которых была эта информация.
Виктория.
Моя голова поворачивается к ней. Она смотрит в окно с несчастным выражением лица, скользя ногтем по подбородку.
Чувствуя мой взгляд, она оборачивается.
Глаза… Глубокий, шоколадно-коричневый цвет.
Не голубой.
Не голубой?
Черт.
Мой желудок скручивает.
Я выключаю телефон, поборов искушение открыть сообщения, ожидающие меня.
– Остановись, – хриплю я и попадаю под прицел взглядов.
– Кэп? – хмуро произносит Мэддок.
Мы примерно в двадцати минутах езды от дома, но я задыхаюсь в этой гребаной машине, мне буквально нечем дышать.
– Притормози, чувак, – снова прошу я.
Мэддок выполняет мою просьбу, и я выхожу на свежий воздух. На многие мили вокруг не видно ничего, кроме ленты шоссе. Делаю глубокий вдох, собираюсь закрыть дверь, и тут ботинки Ройса касаются земли рядом со мной.
