Полиция некоторое время пыталась найти уехавших, но довольно вяло, и через некоторое время господин д'Обинье закрыл дело – надо думать, за отсутствием обвиняемых. Жанна выросла, получила небольшое наследство, но оставаться в Тулузе ей показалось слишком тяжело, и она уехала – сначала в Авиньон, потом в Ниццу, где легко найти место служанки. Никто не искал ее, и никто не напоминал ей о происшедшем – до прошлой ночи, когда она сама решила обо всем рассказать Алексею, случайно оказавшемуся в ее комнате.
Глава шестнадцатая,
в которой канарейка свистит наполеоновский марш
– Это все? – спросил Видок.
– Вы ничего не забыли, ничего не упустили?
– Я передал вам все, что мне рассказала Жанна, – обиделся Алексей. – Какой смысл лгать?
По правде говоря, это было не совсем все. Когда уже под утро Каверин выходил из комнаты горничной, расположенная напротив дверь приотворилась, и в щелку выглянула неописуемо уродливая женская физиономия, украшенная тремя бородавками.
– Ага, дорогой племянник, – удовлетворенно пробормотала себе под длинный нос Варвара Федотовна, – вот у кого ты проводишь ночи!
Но так как Алексей не заметил проныру Голикову, то вполне естественно, что и Видоку он ничего не смог о ней сообщить.
Видок задумчиво почесал правую щеку.
– Любопытно, очень любопытно, – промолвил он. – Стало быть, в свое время Жак Одрие, член шайки, знавший, что бриллиант у Симона, попытался отнять его, но Симон убил Одрие и удрал в Тулузу. Он думал, что там-то его никто не отыщет, однако Тербийон и его неизвестный сообщник через много лет вышли-таки на Брюле, который к тому времени уже стал Лагранжем.
Они похитили его внучку, Симону предложили обменять ее на камень, а тем временем Тербийон решил захапать все себе. Когда девочка видела его в последний раз, он уходил, унося с собой камень. – Видок решительно поднялся с места. – Ну, дорогой мсье, у вас есть два часа на сборы. Я приеду за вами.
– На сборы? – удивился Алексей.
– Именно. Мы едем в Тулузу.
– Позвольте, – начал заводиться Каверин, – но я только оправился от раны, а до Тулузы путь неблизкий.
И потом, зачем я вам нужен?
– Э, мой мальчик, – отмахнулся Видок, – вы мне нужны всегда. Во-первых, вы отменно владеете оружием, пока вам не взбредает в голову всякая блажь, во-вторых – вы чертовски везучий малый, и в-третьих – я попросту так хочу. Никаких разговоров. Вы едете со мной.
– Но…"
"– Никаких «но», не то я вспомню про капустный листок. Не забывайте, письма княжны до сих пор у меня.
