– Поэтому я бы не советовал вам лишний раз появляться в «Ла Вервен», – добил он Фредо Болтуна. – Почему-то я думаю, что ваши похороны вряд ли будут так же приятны вам, как мне. Всего хорошего, господа.
Мартен вздохнул и уныло повесил голову. Эльстон молчал, крепко стиснув челюсти. Алексей коротко поклонился и вышел.
Все тот же далматинский дог встретил его в саду и ткнулся носом в ладонь, но молодой человек лишь мимоходом потрепал собаку по голове. Сегодня ему надо было уладить еще одно срочное дело.
Глава тринадцатая,
в которой речь идет о бриллиантах, бриллиантах и еще раз бриллиантах
Мсье Сорель, куда более известный под именем Эжен-Франсуа Видок, сидел за столом и читал утреннюю газету.
Настроение у него было превосходное, он блаженно жмурился, как старый кот, и время от времени принимался что-то мурлыкать себе под нос.
Вошел садовник, неся большой букет великолепных роз. Садовник был чрезвычайно горд, что новый владелец виллы оказался признанным в свете любителем цветов, и поэтому он каждый день старался угодить своему хозяину.
– Я поставлю их на стол, мсье? – спросил он.
– Что? – промычал Сорель, уткнувшись в газету. – Да-да, любезный, очень хорошо.
Садовник поставил цветы в вазу с водой, дал краткий отчет о том, как продвигается работа в саду, и удалился на цыпочках, не смея больше докучать именитому ученому.
После его ухода Видок какое-то время мурлыкал, разглядывая газетные карикатуры, но потом внезапным рывком поднялся с места, схватил розы, уколов себе при этом пальцы, чертыхнулся и вышвырнул их в окно.
После этого он преспокойно вернулся на место и погрузился в чтение.
Внезапно где-то в глубине дома грохнула дверь, послышались возбужденные голоса. Видок навострил уши, весело ухмыльнулся и раскрыл газетный лист. Со стороны можно подумать, что ничто, кроме статьи на развороте, не занимает его в эту минуту.
Дверь распахнулась, и Алексей Каверин, злой как тысяча чертей, ворвался в комнату. За ним по пятам следовали возмущенные слуги.
– Но мсье не принимает! Как вы не понимаете!
В глубоко посаженных ореховых глазах Видока мелькнули смешинки.
Он опустил газету и сделал слугам знак удалиться.
– Все в порядке… Рад вас видеть, мсье. Присаживайтесь.
Слуги переглянулись и нехотя вышли, оставив неучтивого гостя наедине с хозяином.
– Послушайте, – взорвался Алексей, – это уже переходит всякие границы!"
"Видок откинулся на спинку кресла, шевельнул кустистыми бровями и сцепил на брюхе свои толстые короткие пальцы.
