Чем-то он напоминал седого ребенка, но наблюдательная Полина сразу же отметила, какие у него глаза. В них застыла явная настороженность и еще, пожалуй, недоверчивость.
– Познакомьтесь, господа, – сказал Видок, оборачиваясь к Полине и Алексею. – Это Люсьен Конт, он же Люсьен Дюбуа. Бывший владелец «Регента», – добавил он не без иронии.
Теперь Алексей все понял. Перед ним был последний член той шайки, много лет тому назад укравшей сокровища французской короны.
– Нехорошо, мсье Видок, – проскрипел старичок. – Мы же уговорились в прошлый раз, что вы оставите меня в покое.
Разве не так?
Видок оглянулся в поисках подходящего сиденья. Наконец он устроился на диване, предоставив Полине более удобное кресло. Каверин остался стоять.
– Видишь ли, Люсьен, – проговорил Видок с явным сожалением, – наш договор больше недействителен, потому что возникли новые обстоятельства.
Старичок затрепыхался, как пойманная рыба.
– Новые обстоятельства? Что еще за обстоятельства? Я не понимаю…
– «Принцесса грез», – жестко промолвил Видок, и его глаза сузились.
Показалось ли спутникам старого сыщика или старичок и в самом деле обмяк в кресле, как лопнувший мыльный пузырь?
– Я уже рассказал вам все о «Принцессе грез""! – прохныкал Люсьен Конт. – Больше я ничего о ней не знаю! Она ведь была у Симона Брюле! Почему вы не хотите оставить меня в покое?
– Потому что ты мне соврал, – ответил Видок, поигрывая тросточкой. – Вот почему, Люсьен. Ведь «Принцесса грез» была у тебя, и теперь я точно это знаю.
– Что вы имеете в виду? – пробормотал Люсьен. – К чему вы, черт подери, клоните?
– Ты и сам отлично понимаешь, – ласково ответил Видок. – Ну же, Люсьен. Расскажи мне правду о зеленом бриллианте короны.
– Какую еще правду? – Глаза Конта чуть не вылезли из орбит.
– О том, как ты ее подделал, например. И как подменил подделкой настоящий бриллиант. Давай, Люсьен. Мне надо проверить кое-какие детали. Если ты скажешь мне правду, всю, без утайки, я, так уж и быть, уговорю господина полицейского комиссара оставить тебя в покое.
А если будешь запираться…
– Господина комиссара? – пролепетал Люсьен.
– Ага. Вот это он и есть. – И Видок кивнул на неподвижного молчащего Алексея. – А это Жанна Лагранж, внучка Брюле, которая вспомнила кое-какие ценные детали. – Полина приосанилась и сдержанно улыбнулась. – Рассказывай, Люсьен. Ты же знаешь, у меня доброе сердце, и, если ты сейчас скажешь правду, я, так уж и быть, забуду про твое вранье в прошлый раз.
