Но уж вы-то должны хоть немного его знать!
И она так мило надулась, что у Алексея возникло непреодолимое желание погладить ее по голове, как маленькую девочку, и посулить, что все будет хорошо, а гадкий Видок непременно раскается, что не пригласил ее принять участие в расследовании. Но тут Алексей весьма кстати решил откланяться и таким образом одержал верх над своим неуместным желанием, которое Полина могла истолковать самым неожиданным образом.
– Горничная сказала, к нам заходил Алексей Константинович, – были первые слова княжны Александры, когда она вернулась от своего врача.
– Он еще здесь?
Полина сидела за фортепьяно и делала вид, что разучивает ноты. На ее щеках еще пылали пятна досады.
– Увы, ваше высочество, господин Каверин уже ушел, – бойко ответила она. – Он чрезвычайно сожалел, что не застал вас. Я бы даже сказала, был в отчаянии!
По правде говоря, Алексей очень хотел поговорить с Полиной о княжне, но не успел, так что слова второй фрейлины были не так уж далеки от истины.
– Неужели? – рассеянно промолвила Александра, нюхая розы, которые стояли на круглом столике возле фортепьяно.
Сама она в это мгновение думала о том, действительно ли Алексей был в отчаянии и что бы это отчаяние могло значить; но Полина уловила только нотку сомнения в ее голосе и без колебаний прибегла ко лжи.
– Мы проговорили о вашем высочестве все время, – объявила вторая фрейлина.
– В самом деле?
«Положительно, – подумала растроганная Александра Михайловна, – этот молодой офицер очень мил, да, да… мне не зря показалось тогда, в Ницце…""
– И о чем же именно вы говорили? – спросила княжна с улыбкой.
Стоит с сожалением признать, что общение с придворными научило Полину лгать без запинки, потому что она ответила, что Алексей очень, очень хотел знать, в каком наряде будет княжна на маскараде, но Полина ни слова ему не сказала.
– И была совершенно права, – ответила княжна и в приподнятом настроении отправилась к себе."
"– Наверняка вторая фрейлина солгала вам, ваше высочество, – объявила Варвара Федотовна, едва узнав, о чем говорила с Полиной ее подопечная.
– Я спрашивала прислугу, и мне сказали, что эта особа о чем-то шепталась с господином… с моим племянником, и гораздо дольше, нежели допускают приличия. Не иначе, она назначала ему свидание! Меня бы, во всяком случае, это не удивило! Он чрезвычайно видный молодой человек, а вторая фрейлина такая вертихвостка…
– Ах вот оно что! – медленно проговорила княжна.
