Я бросаю взгляд по сторонам, надеясь привлечь внимание кого-нибудь знакомого, но все лица стали размытыми и безликими.
— Бесполезно искать убежище в ком-то, кроме меня, детка.
— Да пошел ты. Я тебе не детка.
Его свободная рука тянется ко мне, и я замираю, думая, что он снова будет душить меня.
Образы того, как он пробирается в мой ночной кошмар, душит меня, а потом делает со мной невыразимые вещи, обрушиваются на меня. Я не хочу думать о своем состоянии, когда я проснулась, и о том, где была моя рука.
Это как в тот раз, когда я гладила свою шею, глядя на ту проклятую картину, которую я почему-то не смогла испортить.
Однако его пальцы трогают мои волосы нежно, с любовью.
— Я уже говорил, что твоя борьба восхитительна? То, как в твоих прекрасных глазах воюют страх и решимость, просто заводит. Интересно, такой ли взгляд я увижу, когда ты будешь извиваться подо мной, когда я буду набивать твою киску своим членом?
Мои губы дрожат. Я все еще не привыкла к тому, что он говорит так грязно, так непринужденно, но я говорю:
— Единственное, что ты увидишь, это свою кровь, когда я проткну тебя до смерти.
— Я не возражаю. Красный — мой любимый цвет. — Он наклоняет подбородок к красным узорам на моей рубашке. — У тебя милый стиль.
Я не хочу быть милой для этого ублюдка. Я не хочу быть для него никем, потому что его внимание?
Оно удушающее.
Единственное, чем я дышу, что вижу или чувствую — это он. Пьянящий запах, устрашающее телосложение и преследующее присутствие.
— Я тут подумал, — размышляет он, все еще поглаживая пальцами мои волосы без всякого тепла. — Разве ты не собираешься спросить, о чем я думал?
— Не интересно.
— Видишь, вот где ты поступаешь неправильно, Глиндон. Если ты будешь продолжать раздражать меня ради спортивного интереса, то добьешься только пореза. — В его тоне нет угрозы, во всяком случае, не явной. — Как я уже говорил, я думал о том, как лучше всего сделать так, чтобы твои губы снова обхватили мой член.
Ты готова?
— В этот раз откусить твой член по-настоящему? Конечно.
Он хихикает, звук мягкий, но его прикосновение к моим волосам совсем другое.
— Осторожно. Я разрешаю тебе действовать, но не принимай мою терпимость за согласие. Я не щедрый человек.
— Шок.
— Твое упрямство может раздражать, но мы это сгладим. — Он заправляет прядь волос мне за ухо. — Прокатись со мной.
Я смотрю на него округленными глазами, ожидая, смеха.
Он не смеется.
