Я отказалась думать о нем в тот момент, задвинула его на задний план и притворилась, что оно принадлежит к остальному багажу, который разрушает мою жизнь. Но я больше не думаю, что могу так поступать.
Дело уже не в Деве?
Или все намного хуже?
Разговоры в группе, в которой я нахожусь, начинают растворяться, превращаясь в белый шум. Мое зрение становится размытым.
Все расплывается.
Я даже не вижу своих пальцев.
Моя правая нога делает шаг назад, затем другая. Я отступаю, но не знаю, куда.
Или как.
Я уверен только в том, что мне нужно убираться отсюда.
Сейчас.
Я напишу ребятам позже и скажу, что почувствовала себя неважно. Хотя, возможно, мне нужно сменить эту отговорку, учитывая, что в последнее время я использовала ее довольно часто...
Сильная рука прижимается к моему рту, и я вскрикиваю, когда меня отбрасывает назад.
Единственный звук, который вырывается из меня, — это жуткий, приглушенный шум, переполненный отчаянием за жизнь.
Жестокая рука обхватывает мой рот, когда я ударяюсь спиной о стену.
Мои глаза расширяются, когда встречаются с глазами психопата.
Они тусклые, безжизненные — совсем как две ночи назад.
Он говорит, его голос — мрачный шепот.
— Тебя трудно застать в одиночестве, Глиндон.
Глава 5
Глиндон
Дедушка однажды сказал мне, что будут времена, когда я буду чувствовать себя в такой ловушке, что выход покажется невозможным.
Я буду задыхаться.
Я буду чувствовать себя не в своей тарелке, как будто все стены смыкаются вокруг моего сердца.
Он сказал, что если я буду чувствовать себя так, то главное — сохранять спокойствие, не позволять страху просочиться внутрь.
Катастрофа может убить или не убить тебя, принцесса. Но страх перед ней точно тебя прикончит.
Я хотела бы иметь достаточно доступа к своему мозгу, чтобы использовать его для осмысления слов дедушки. Я бы хотела быть сильной, как он, дядя, папа или мама.
Если бы я не думал о том, как раствориться в стене или земле.
Или куда угодно, лишь бы не в поле зрения незнакомца.
Его тело накрывает меня спереди, и все это твердое, сильное и такое страшное, что мне кажется, будто меня сейчас вырвет.
Воспоминания о том, что было две ночи назад, режут мое уязвленное сознание, а в голове кричат противные голоса.
Громко.
Громче.
Я думаю... У меня паническая атака.
У меня не может быть панической атаки. Я всегда была в некотором роде апатичной, из меня трудно вытащить эмоции, и еще труднее перевести их в сенсорный мир без кисти.
