Мне не нужно было разрушать тебя, потому что ты оставил меня в покое с тех пор, как она появилась. Ты не пытаешься активно превратить мою жизнь в ад, как раньше, и ты начал казаться приличным человеком. Но, возможно, я просто обманывал себя.
— Пошел ты со своей речью жертвы. Это быстро надоедает.
— Киллиан Патрик Карсон. — Рейна постучала ногой по земле. — Я понимаю, что ты расстроен, но ты не будешь разговаривать со своим братом в таком тоне.
— Расстроен? — повторяет он. — Попробуй еще раз, мама. Твой дорогой старший сын показал Глиндон то, что она не должна была видеть, и теперь она ушла.
— Я же сказал тебе, что не показывал ей этого. Я даже удалил его из архива. — Голос Гарета повысился от разочарования. — Спроси Джереми, он был там и сказал мне зарыть топор войны. Кроме того, ты же не ожидал, что она будет оставаться в неведении всю жизнь? В конце концов, она бы узнала. Если не от меня, то от кого-то другого.
Киллиан дергается в моей хватке, пытаясь снова вцепиться в горло брата.
— Успокойся, — говорю я с терпением, которого сейчас не чувствую. — Избавь меня от этого дерьма. — Он с силой вырывается из моей хватки.
— Ты никогда не хотел, чтобы я родился? Замечательно. Знаешь что, папа? Я никогда не хотел быть твоим сыном. Вот, я сказал это, и знаешь что? Мне даже не жаль, мама. Я должен был сказать ему об этом давным-давно.
Рейна отступает назад от шока, ее губы дрожат, как будто она наконец увидела, каким чудовищем на самом деле является ее сын.
Тот тип, который нападает на своего брата, издевается над отцом и эмоционально уничтожает свою мать, не моргнув глазом.
Но я даже не могу собраться с силами, чтобы сказать «я же тебе говорил», потому что слова Киллиана и гнев, скрывающийся за ними, застают меня врасплох.
Моя первая мысль в отношении Киллиана — всегда как-то усмирить его, заковать в кандалы, сбить с него спесь, чтобы он так и не смог полностью стать тем, кто он есть.
Когда я впервые узнал о его наклонностях, я взял его на охоту и записал в спортивные секции с высоким уровнем конкуренции.
Я научил его направлять эту разрушительную энергию в нужное русло и усмирять ее, но он часто выходил из-под контроля.
В конце концов ему надоело подавлять свою истинную природу, и он взбунтовался. Он бил своих одноклассников, устраивал драки с бандитами и отправил нескольких человек в больницу.
Я отказался порицать его поступки или позволять ему пользоваться какими-либо привилегиями.
