— Блядь, скажи это, Глиндон.
— Я хотела тебя, — плачу я. — Я не понимаю почему, но я хотела тебя, ты, гребаный ублюдок.
— Вот. — Его голос темнеет, когда он медленно, но глубоко входит в меня, и этого достаточно, чтобы перевести меня через край.
Мои вздохи и стоны сливаются в симфонию наслаждения, которая и близко не сравнится с его хаотичным насилием.
Он будет моей смертью.
В прямом и переносном смысле.
— Не переставай рисовать, мой маленький кролик. Покажи мне, что эти руки могут пока ты заполнена моим членом.
Я рисую хаотично, в том же ритме, в котором он трахает меня. Глубоко, грубо, и настолько неуправляемо, что я едва могу дышать.
Никогда бы не подумала, что секс может быть таким животным, таким совершенно безумным.
Он разрушил мое представление о сексе.
Я не думаю, что когда-нибудь смогу найти удовольствие, если меня не задушат, не повалят на землю и не потребуют, чтобы я не имела права голоса.
Я не думаю, что когда-нибудь смогу наслаждаться этим с кем-то, кроме Киллиана.
Потому что, как бы мне ни было неприятно это признавать, я доверяю ему.
Ему нравится причинять мне боль, но он не хочет сломать меня.
Он всегда говорил, что хочет бороться со мной, доминировать надо мной, удерживать меня и добиваться своего, но он также получает удовольствие от того, что я наслаждаюсь каждой секундой этого.
Я вот-вот снова кончу, я чувствую это. Я чувствую вкус в воздухе с каждым прерывистым вдохом и выдохом. Мое тело подстраивается под его, под то, как он раздвигает мои ноги и скользит моей влагой от места нашего соединения к моей задней дырочке.
— Что делать, детка? Я думаю, твоя попка сейчас чувствует себя обделенной. Мы не можем позволить ей пропустить удовольствие, нет?
Стон — это все, что я могу выпустить, потому что я вот-вот снова упаду. Как раз когда я на грани, он вытаскивает свой член из меня.
Мой стон разочарования эхом отдается в воздухе, а ублюдок имеет наглость хихикать.
— Не будь жадным кроликом. Мы должны и твою задницу немного поласкать.
Он толкает меня на четвереньки, но я все еще держу карандаш на бумаге.
У меня все сжимается внутри, когда он раздвигает ягодицы и вводит два пальца внутрь. Я прикусываю губу, привыкшая к подобной игре, когда он входит в меня. Только теперь он добавляет третий палец и растягивает мою заднюю дырочку до тех пор, пока переизбыток ощущений не разрывает меня на части.
Другая его рука скользит по моему возбуждению к заднице снова и снова, пока я не начинаю извиваться и бить бедрами.
