Алисия усердно повторяет вступительную речь, сосредоточенно глядя перед собой и беззвучно шевеля губами, хмурится, злится, когда какие-то слова не удается вспомнить.
— Переживаешь? — спрашиваю с понимающей улыбкой. Опустив планшет на колени, она поднимает голову, встречая мой ободряющий взгляд. — Напрасно. Ты все организовала на высшем уровне. Отлично справилась, сладкая.
— Еще не справилась, — не разделяет моей уверенности tatlim. — Мне ни разу не приходилось выступать с трибуны.
— Ни одной из жен королей Анмара не приходилось, — замечаю я.
— Ты первая. В новом Анмаре у женщин появится право голоса, и я хочу, чтобы народ понял это еще в самом начале моего правления. Ты войдешь в историю, tatlim.
— Не знаю, страшно… — тревожно вздыхает Алиса.
— Я знаю, — уверенно киваю. — Еще один штрих, — протянув руки, снимаю с Алисии никаб.
— Что ты делаешь? — испуганно хлопает ресницами tatlim.
— Секунду. Это сюрприз, — обернувшись, беру с сиденья заготовленный бархатный футляр. Но внутри не драгоценности, нет, хотя стоит на порядок дороже ожерелья, что сейчас украшает изящную шею моей жены.
— Амиран… ты с ума сошел…, — глаза Алисии становятся похожи на блюдца, когда я открываю подарок и достаю оттуда тончайший шелковый платок, расшитый переливающимися кристаллам. Накинув хиджаб на белокурые волосы жены, я аккуратно оборачиваю концы по правилам ношения головного убора.
— Вот так, — удовлетворенно улыбаюсь, любуясь творением собственных рук. Потеряв дар речи, Алиса смотрит на меня с немым изумлением.
— Помнишь, как ты мне сказала когда-то, что своим поведением, политической позицией, увлечениями, образом жизни, взглядами на мир, религию и различные спорные ситуации правители должны показывать пример остальным, — положив руки на её напряженный плечи, медленно ласкаю их пальцами, расслабляя, успокаивая.
— Нет, не помню, — качнув головой, Лиса прижимает ладони к пылающим щекам."
"— Король — это почти, как Бог. Так ты сказала, tatlim.
Я запомнил, — оторвав ладошку от её лица, я касаюсь губами тонкого запястья. — Пришло время привнести в этот мир то, чего ему так не хватало. Мы с тобой знаем, что это. Знаем, как никто другой. Правда?
— Да, — задыхаясь от переполняющих её чувств, соглашается Алисия. — Да, Ран, — она гладит меня по щеке, целует в подбородок, трется носом о скулы. Ласковая моя тигрица.
— Только не думай, что мне легко делиться красотой своей жены со всем миром.
