Абайю ты не снимешь никогда, — предупреждаю на случай, если Алисия вдруг размечталась о полной смене гардероба.
— Я согласна, — не думая, не сомневаясь, кивает tatlim, тянется к моим губам. — Я люблю тебя… — шепчет почти беззвучно, но я понимаю. Всегда понимаю, даже когда она молчит. — Бесконечно…, — теплое, сладкое дыхание соединяется с моим.
— Я больше, — отвечаю, немного отстраняясь и обводя пальцем контур её губ. — Не забывай…, — договорить не успеваю, услышав механический звук в наушнике, разрушивший волшебство момента.
— Эмир, мы на месте, — произносит голос Карима Фарида, руководителя службы безопасности. — Охрана выставлена, выходите.
— Пора, сладкая, — бодро улыбаюсь Алисе.
Дождавшись уверенного кивка, первым выхожу в открытую телохранителем дверь, и, протянув руку, помогаю жене грациозно выскользнуть из автомобиля. Нас ослепляют вспышки фотокамер, едва шпильки её туфель касаются тротуарной плитки. Пальцы Алисии ощутимо дрожат в моей ладони, кажутся ледяными.
Она пытается мягко высвободить руку, чтобы следовать позади мужа, но я не позволяю ей этого сделать.
Щелчки фотоаппаратов становятся интенсивнее, когда Алиса с моей подачи встает слева от меня, и, расправив плечи, поднимает голову, с достоинством глядя на взбудораженных папарацци. Короткая пауза, вызванная сенсационным появлением на публике жены эмира с открытым лицом, сменяется оживленным гулом вопросов.
— Ничего не бойся. Ты со мной, — шепотом наставляю Алису, испуганную обилием внимания.
Первое светское мероприятие после длительного траура вызвало ожидаемый ажиотаж. Собрались представители всех федеральных средств информации королевства и аккредитованные журналисты из других стран. Репортеры из редакции первой леди Анмара тоже присутствуют среди толпы папарацци, активно притесняющей живой щит из гвардейцев.
Этот день действительно войдет в исторические хроники королевства.
Улыбаясь снимающим нас объективам камер, мы неторопливо шествуем по узкому проходу к зданию, где состоится благотворительный прием.
Быстрее идти физически невозможно, так как следовать приходится за группой телохранителей, а те в свою очередь расчищают путь из особо ретивых и любопытных зевак и журналистов.
Живая стена из профессиональных секьюрити плотно окружает нас по периметру. Кажется, что даже муха не пролетит между выстроенными шеренгами гвардейцев.
