Наплевав на последствия, на его внешний холод и лед, я рывком прижимаюсь к нему. Жадно касаюсь губами его губ, захватываю в плен рта, втягиваю их грешную чувственность, пробуя на вкус. Я ничего не забыла, это также убийственно сладко и горячо. Больно. Взгляд плывет, разум накрывает поволокой тумана…срываю с Мира рубашку, ощущая, как он отвечает мне, властно стискивая в мощных ладонях талию. Бог мой…да.
Спускает корсет, оставляя налитую грудь частично оголенной. Прижимаюсь к нему чувствительными сосками, сильнее, плотнее.
Даже игольное ушко не пройдет, между нами. Мое тело плавится об его — горячее, напряженное, сотрясающее своим величием. Потеряв самообладание, Мир целует меня так, словно залпом хочет опустошить и выпить все то, что хранила для него четыре месяца…ловкий язык скользит по моему, чувственный и жадный рот стискивает губы, втягивая, кусая, присваивая, забирая. Вкус похоти, любви, страсти, нежности, несказанных слов многообразием вкусов тает во рту.
Приоткрываю глаза, когда Мир сталкивает нас лбами.
Он дышит прерывисто, я отвечаю в такт. Выражение его лица искажает гримаса боли, словно наш поцелуй стал для него невыносимой пыткой. За миг, все вновь меняется, и Мир вдруг до рези в костях, обхватывает меня за скулы и выдыхает около губ:
— Уходи, — бросает коротко. Жестко. Бескомпромиссно.
— Скажи, что не любишь меня, — дрожа всем телом, требую я.
Ответом мне служит горловой рык, от которого каждый волосок на моем теле встает дыбом. Нас по-прежнему разделяют считанные миллиметры.
— Скажи мне, — царапаю рельефы его спины ногтями. — Скажи, что не любишь меня. Что не любил, когда оберегал меня. Не любил — когда ждал нашего сына. Не любил — в той чертовой лодке, когда твои глаза блестели от счастья. Не любил — когда лежал со мной в больнице и беззвучно оплакивал его! Скажи, что не любил, когда подарил мне тот самый платок в машине, и сказал…
— Заткнись, tatlim! — рявкает Амиран.
— Скажи это все, и я уйду. Мир…нельзя так. Нельзя. Ты помнишь? Я тебя больше, — едва дыша, обвожу контур его губ большим пальцем, повторяя слова мужа.
— Не забывай…я не забыла. А ты помнишь? — трусь об него грудью, всем телом. Его руки, едва касаясь, теперь ведут вниз по талии. — Помнишь? — беру его ладонь в свою и запускаю в свои волосы. Перебирает их пальцами, без всяких сомнений повторяя про себя мое имя."
"— У меня нет амнезии, tatlim, — чужим, незнакомым голосом отзывается Ран. В глазах сталь, в пальцах нежность, и одна агония на двоих.
