Я знаю каждую родинку, шрам, и даже оттенки вздувающихся вен на руках.
— Мир, скажи мне. Скажи, что все это — театр. Что это ложь, постановка. Ты не женишься на ней, — утверждая, не спрашивая, иступлено шепчу я, упираясь сначала лбом, а затем носом в зону между лопаток. Мышцы Амирана характерно напрягаются, как у тигра, перед прыжком. Должно быть, я сейчас выгляжу, словно сумасбродная лань, добровольно предлагающая хищнику, как можно скорее вцепиться клыками в её тонкую шею.
— Ты меня знаешь, Алиса. Я ничего просто так не делаю, — сухо бросает Амиран.
Мои пальцы, что еще секунду назад мягко скользили по его груди, меняют направление непрошенной ласки. Царапаю до белых отметин твердый пресс, наслаждаясь горловым и утробным рыком Мира. Наши взгляды вновь вскрывают друг другу вены через отражение, и на этот раз я уже сама готова хорошенько покусать его, пока в себя не придет и не скажет мне правду.
— Остановись, — тяжело дыша, приказывает Ран. Его черты лица заостряются, искажаются сдерживаемыми эмоциями, которые я не могу прочитать, разгадать.
Его пресс напрягается сильнее, становится каменным. Я знаю, что не только пресс…когда он так дышит, у него всегда член стоит колом. Амиран возбужден до предела, я вижу, и чувствую, что между нами — все будто осталось по-прежнему, стало даже мощнее…а он блокирует это, скрывает, уничтожает.
Он думает, что сможет меня обмануть? Зачем? Не может простить…действительно считает, что я люблю другого мужчину? Нет, не может быть, что причина в этом.
Да и когда его это останавливало?
— Еще секунда, и я вызову охрану, — сдавленно хрипит Амиран, испепеляя меня своим взором.
— Все, кто допустил твое появление здесь, будут уволены. Уходи, Алисия. Я не изъявлял желания тебя видеть.
Ты противоречишь сам себе, Амиран. Прекрасно чувствую, чего ты хочешь сейчас. И это не секс, не близость, не даже слова…я чувствую, как ты кайфуешь от того, что наши Вселенные вновь соприкоснулись и стали единой. Мы сильнее, когда просто делим пространство и воздух друг с другом.
Чертовы сообщающиеся сосуды и реактивы.
Значит жива еще она, наша Вселенная, надежда есть…
— Я твоя жена. Пока единственная! Не верю. Не хочу верить. Объясни, что произошло?
— Ты отлично помнишь, что произошло, Алиса, — его стальной взгляд оставляет ледяные ожоги на моем лице, плечах. — Многие помнят, — мрачно добавляет он. — Хочешь разворошить улей, явившись сюда в таком виде?
— Никто меня не узнал, Амиран. Я пришла, чтобы объяснить.
— Достаточно слов.
