Не смотри на меня так, словно чужая тебе и далекая.
— Амиран, — повторяю я на коротком выдохе и за считанное мгновение преодолеваю расстояние, между нами. Неистово прижимаюсь к его широкой спине. Руки обвивают торс мужа, с губ так и просится хриплый стон. Воздуха не осталось.
Дыши за меня. Дыши...
Мои пальцы жадно скользят по шелку рубашки, по гладким пуговицам. Вожделенно расстегиваю их, замечая, что Мир шумно вдыхает воздух, вбирая в свои легкие мой аромат.
Дикий хищник, который никогда не мог надышаться мной.
Это была сиюминутная слабость с его стороны. Через секунду, Ран обдает меня ледяными вибрациями. Ощущается скалой — холодной, неприступной, нерушимой. Сердце Мира, чьи гулкие удары я отчетливо слышала только что, превращается в замерзший гранитный камень."
"— Мир, это ты, — щебечу какой-то несвязный и очевидный бред, не в силах пока нормально формулировать свои мысли. — Почувствуй меня. Амиран, я здесь. Я скучаю..., — последнюю фразу произношу рвано, почти беззвучно.
— Что. Ты. Тут делаешь? — бесстрастным тоном отрезвляет меня Амиран.
Ледяным лезвием впивается глубже в грудную клетку. Это больно, но я лишь сильнее прижимаюсь к нему, словно безумная.
Я, итак, уже понеслась грудью на наконечник стрелы, мне терять уже нечего — насквозь им пробита, поражена. Глубже, сильнее, ближе…мы одним на двоих копьем сейчас ранены.
Лучше рискнуть, чем жалеть, что не попыталась…
— Молчи. Лучше молчи, только не притворяйся, что тебе все равно. Я знаю тебя наизусть, я чувствую, — и это тоже правда, потому что я не могу ошибаться.
Все равно слышу сбивчивые удары сердца, отбивающие неровный пульс об изнанку этой брони, выкованной из стали. Я расплавлю её…вопрос времени, сам знаешь.
— Я задал тебе вопрос! — сквозь зубы бросает Амиран, немигающим пронзительным взглядом наблюдая за тем, как я расстегиваю на нем рубашку.
Никакой внешней реакции на мои действия не следует. Я знаю, что должна говорить с ним, времени не так много…, но сначала, так хочется прикоснуться. Почувствовать, вдохнуть.
Сойти с ума от любви не сложно…если, впустив её в сердце однажды, не согласишься на меньшее.
— Какого черта ты тут забыла? — новый удар без предупреждения летит в открытое настежь сердце. В ответ распахиваю черную рубашку на Амиране, касаясь бронзовой кожи мужа. Я провожу по мышцам пресса, наслаждаясь близостью. Одержимая. Его тело такое горячее, обжигающее, на контрасте с его внутренним обледенением. Знакомое даже вслепую, любимое, восхитительно мужественное.
