Я вызвал милицию. Дальше вы знаете.
– Значит, он принял яд сразу же после вашего ухода?
– Видимо, да. Я-то боялся другого, сердечного приступа, ведь в последнее время он так нервничал. Но яд... это не укладывается в голове. Я не могу вообразить причину, по которой он захотел расстаться с жизнью.
– И вам неизвестно, где он мог взять яд?
– Конечно, нет. Все это так... нелепо, – с трудом нашел он слово.
Я потопталась еще немного в сторонке и поспешила удалиться. Артем выскользнул следом. Закурил, протянул пачку мне, забыв, что мне есть чем гордиться.
Я покачала головой и, достав из кармана мундштук, принялась его грызть, разозлилась и сменила мундштук на зубочистку.
– Дядю принудили покинуть бренный мир, – вздохнул он. – Если попросту не отравили.
– Адвокат подсыпает яд в рюмку? – закатила я глаза.
– Иногда так припечет; что и подсыпешь... Что-то вчера произошло...
– Вчера нам доставили кассету.
– Точно. Дяди знали, что мы возьмемся за Ковтана...
– Я бы на его месте в Испанию сбежала, вместе с семьей.
Чего уж сразу травиться-то...
– То ты, а у него могли быть другие резоны. Позвонили, предупредили: жди ареста. Вот у мужика нервы и не выдержали. В любом случае, мы в исходной точке.
Черт, голова кругом...
– Артем, надо найти парня, что был с Александровым, – вздохнула я. – Те фотографии чего-то стоят.
Это шанс.
Он кивнул и вновь загрустил.
Оставив Артема с его проблемами, я отправилась к Глаголеву, очень надеясь, что мне не придется уходить от него с пустыми руками.
Глаголев встретил меня улыбкой, поднялся навстречу и пожал мне руку.
– Рад вас видеть. – Прозвучало это так, что я поверила, хотя у него не было повода радоваться мне. Он достал из ящика стола папку и протянул мне. Папка толщиной и весом похвастать не могла, всего-то несколько страничек машинописного текста. Предваряя мои слова, Глаголев развел руками:
– Все, что смогли.
Я взяла папку, а Глаголев уже успел приподняться, намереваясь выпроводить меня, но тут же замер, выжидательно глядя на меня.
– Можно нам немного посплетничать? – растянув рот в улыбке, спросила я.
– Посплетничать? – Он вроде бы не понял.
– Ага.
– На какой предмет?
– На предмет вашего непосредственного начальства.
Теперь он насторожился, отвечать не спешил, смотрел на меня, ожидая, что я скажу еще. Но и я не спешила, тоже смотрела на него и улыбалась. Пауза затягивалась. Глаголев не выдержал первым.
– Вы Шутова имеете в виду?
– Точно, – кивнула я.
– Чего о нем сплетничать? Человек как человек.
