Это что, так просто?
– Да мне по фигу, где он его взял, – отмахнулся Артем. – Главное, этот гад лежит на диване и до него теперь не достучишься. Зимин и Князев никакого отношения к Саше с Валерой не имеют, во всяком случае это разные люди Парень, что передал кассету, теоретически может быть Сашей, по крайней мере фоторобот похож на него. Все. Уперлись. Хрен мы теперь кого найдем.
– Чего ты орешь? – вздохнула я, прекрасно понимая его состояние.
– Ладно, пошли.
Я-то думала, мы отправимся восвояси, но он повел меня в гостиную.
Труп, должно быть, уже увезли, потому что в гостиной его не было, зато на низком столике со стеклянной столешницей стояла бутылка коньяка, наполовину пустая, на полу опрокинутая рюмка, на пестром ковре ее не сразу можно было разглядеть.
При нашем появлении голоса стихли, все посмотрели на меня с интересом. В комнате находилось пятеро мужчин, троих я хорошо знала, они мне кивнули, и я ответила тем же, двое нахмурились, точно мое появление их озадачило. Может, так оно и есть.
– Ольга Сергеевна Рязанцева, – представил меня Артем, обойдясь без комментариев.
Наверное, потому, что был уверен: меня в городе каждая собака знает. Боюсь, он был недалек от истины.
– Павленко Ярослав Иванович, друг покойного господина Ковтана, – представился высокий мужчина.
Лицо второго показалось мне знакомым. И не зря показалось, потому что Павленко продолжил:
– Это господин Рылов Артур Филиппович.
– Очень приятно, – буркнула я и потянула Вешнякова за рукав. – Этим-то что здесь надо? – шепнула я.
Он досадливо отмахнулся, а мне пришлось замолчать.
– Значит, Ковтан звонил вам вчера? – задал вопрос мужчина с густой седой шевелюрой по фамилии Соболев. Ему-то, кстати, находиться здесь без надобности, раз уж речь идет о самоубийстве, но он приехал лично. Это говорило о том, какую важность придавали данному делу местные власти. Впрочем, чему удивляться: смерть Ковтана, самоубийство это или нет, все равно выглядит подозрительно.
– Да. Он звонил мне вчера, – охотно ответил Павленко. – Вечером, где-то около восьми.
Но я был очень занят, и мы договорились, что он перезвонит сегодня.
Утром я ему позвонил сам где-то около десяти. Вел он себя странно. Чувствовал себя неважно, но вчера покинул больницу. Сказал, что жену с дочерью отправил в Испанию, потом заговорил о том, что его положение безвыходное. Я поначалу не понял, о чем он, потом сообразил, что это имеет отношение к недавним неприятностям.
– Вы имеете в виду трупы в опоре моста? – оживился Артем.
