– Да... Я удивился, почему его это так беспокоит.
То есть я хочу сказать, конечно, это все крайне неприятно, но, если человек не знает за собой вины, отчаиваться не стоит. Надо набраться терпения, пока во всем разберутся... У него ко всему прочему возникли финансовые трудности, он нес большие потери. По крайней мере он так сказал... Я пытался его успокоить как мог, он отвечал невразумительно... Мне даже показалось, что он пьян. Мы простились, но я чувствовал странное беспокойство, поэтому перезвонил ему. Он был не в себе.
Заговорил о боге... никогда не замечал в нем особой религиозности. Потом вдруг попросил меня приехать. Как раз ко мне зашел Артур Филиппович, они с Ковтаном тоже знакомы. Я обещал заехать позже. Но когда мы поговорили с Артуром Филипповичем, то решили все-таки заглянуть к Ковтану. Мало ли что. У человека больное сердце, и со всеми этими неприятностями... Не возражаете, если я выпью воды? – вдруг спросил Павленко. Разумеется, никто не возражал. – Я попросил господина Рылова поехать со мной.
– Собственно, – впервые подал голос Рылов, дюжий дядька с красным лицом и шрамом на подбородке, – мы поехали на стадион «Динамо», точнее, в казино «Олимпийское», которое там находится. У нас с ними возникли кое-какие трения из-за помещений, ну и заскочили сюда, потому что Ярослав Иванович беспокоился..."
"– Да-да, так оно и было, – подхватил Павленко. – Мы позвонили, открыл нам сам хозяин. Семью, как я уже сказал, он отправил в Испанию, а домработницу отпустил на несколько дней. Мы вошли в гостиную, он сел на диване, вот здесь.
.. – Павленко показал рукой на диван рядом с камином. – Бутылка была открыта, в рюмке коньяк. Он все смотрел на рюмку, на протяжении всего нашего разговора. Это было... неприятно. Не знаю, но меня это почему-то беспокоило. Он предложил выпить нам, но мы отказались. Я посоветовал ему взять себя в руки. Он молчал, и мы почувствовали себя неловко, выходило, что мы зря приехали. Но я боялся оставлять его в таком состоянии, попытался вызвать его на разговор, но он отвечал односложно и неохотно.
Создавалось впечатление, что ему не терпелось от нас избавиться. Нам ничего не оставалось, как покинуть его. Провожать он нас не стал, сказал просто: «Дверь за собой захлопните». Мы вышли на крыльцо, и тут я вспомнил, что забыл на столе мобильный. Мне звонили, когда мы были у него... Разумеется, дверь мы уже захлопнули и в дом войти не могли. Дверь он не открыл, на звонки не отвечал, и вообще... у меня было предчувствие беды.
