И голос налился соком – она говорила как человек, который учительствовал много лет подряд. Она, полуграмотная девчонка, прочитавшая за недлинную свою жизнь считанное количество книг, все по школьной программе.
И вот однажды Марфа решила: довольно с нее. Сказка хороша, только если у нее есть финал. Бесконечная погоня за блуждающими огоньками может ей жизнь сломать – а ей бы пора определиться, что дальше делать. Может, и в город податься, поступить куда-нибудь. Чем черт не шутит. Или перебраться в поселение покрупнее, замуж пойти.
Не все же в подыхающей деревеньке, в которую и газеты через раз приносят, среди заживо гниющих стариков и изъеденных жучками избушек, куковать.
Ей и говорить ничего подруге не пришлось – Аксинья сама все почувствовала. В тот вечер они опять были одни – Женечка то ли задерживалась, то ли не выпустили из дома ее. Аксинья, как всегда, первая пришла – ждала, сидя на поваленном стволе, по-мужицки расставив ноги. Марфе издали показалось – папироса у подруги в руках, но подошла ближе – нет, веточка.
Крутила ее в пальцах, иногда подносила ко рту и пожевывала задумчиво.
– Не можешь ты Силу принять, – сказала она, глядя в сторону. – Чую, к жизни человечьей вернуться пожелала.
– Аксинья… Не могу я так больше, – нашла в себе силы сказать она. – Отпусти ты меня, не мучай.
– Да кто же тебя держит, – удивилась подруга. – Каждый человек – сам себе творец, так и знай. Но об одном тебя попрошу, коли помнишь то хорошее, что было между нами… Это будет последняя просьба. Сделаешь – и тогда решишь, со мною ты или нет.
– И что же за просьба это?
– Многого не могу я о таком сказать, нельзя мне… Только вот сама я вверила себя ему. Не принадлежу себе больше ни телом, ни душою.
– Аксинья, уж не жар ли у тебя? – вздохнула Марфа. Очень уж не любила она, когда подруга полунамеками разговаривала. Ей казалось, что, недоговаривая, Аксинья пытается придать своим словам значимость. А всем ведь как божий день ясно – если значимость надо придавать искусственно, выходит слова те и гроша ломаного не стоят.
– Кому «ему»?
– Ему, – глухо повторила Аксинья. – Пойми, нельзя вслух о таком.
– Ладно, – пожала плечами Марфа. – О чем же ты просить меня хотела?
– Слушай… – Аксинья ближе придвинулась и в лицо ей горячо зашептала: – Через три дня – полнолуние будет. Тебе нужно будет в лес пойти, одной. Тропу я тебе укажу. Долго идти придется, час, а может, и больше.
– Спятила ты что ли? Все знают, что в лес тот нельзя глубоко заходить. Болото там.
