Как ни странно, ночная гостья уже не только успела встать, но и самовольно устроила в сенях уборку. С одной стороны, трогательный жест, благодарность за ночлег, с другой – наглое вторжение на чужую территорию. Она аккуратно сложила одеяла, принесла из сарая ведро и тряпки, вымыла окно так, что теперь казалось – в нем вовсе нет стекла, полы помыла. Как будто бы пыталась показать – вот, я хорошая, я полезная, я пригожусь, оставьте меня себе.
– Идемте завтракать, – коротко бросила Рада.
Лариса была единственной, кто ел с аппетитом.
Она с удивлением рассматривала продукты, которые Рада положила на стол. Как будто бы никогда не видела обычную колбасу, йогурты с донной прослойкой переслащенного варенья, детские печенья в виде медведиков.
– Мы такое не едим, – объяснила она, перехватив неприязненный взгляд Яны, которой казалось, что гостья переигрывает в своем желании произвести впечатление наивной. – У нас все просто… Яйца, летом – щавель и крапива свежие, каши… Пироги правда иногда бывают, но очень редко… Наш наставник, Яков, считает, что человек должен быть телу своему хозяином, и первое поле битвы – это еда.
– Это очень интересно, – с раздражением сказала Рада и замолчала под уничтожающим взглядом мужа. – Но вы собирались нам все рассказать.
Лариса послушно кивнула.
– Вы сбежали из лесного поселка, так?
– Да… Меня три дня на привязи держали, не кормили даже.
– Так вас туда насильно затащили?
– Нет, – девушка улыбнулась, и Рада отметила сахарную белизну зубов, которая в городе встречается только у тех, кому не жаль денег на новые стоматологические технологии.
– Я там с детства живу. Двенадцать лет мне было, когда меня привели… Мама привела.
– Почему же вас тогда держали на привязи?"
"– Вам трудно это понять… – Лариса явно нервничала, она больше не обращала внимание на еду, к которой сперва отнеслась с вожделением лишенца. – У нас закрытый мир… Я-то еще одной ногой тут… И то потому что мама моя была много лет с Наставником, Яковом… У него-то самого в избе даже телевизор есть, вот и мы смотрели иногда.
А другим это запрещено… То есть, никто силой в поселке не держит. И попасть к нам на поселение трудно очень – Яков никогда никого не ищет, люди сами находят нас. Сейчас это, вроде бы, модно. В городе это эко-поселением зовут. Когда люди живут с природой наедине, сами себе пищу растят, не покупают почти ничего… К нам очень многие просятся, Яков почти никому не разрешает… Потом почти все, кто остался, жалеют. А потом привыкают, и нет уже пути назад.
