Поскольку никто толком не знал, что и как тогда было, Павел Иванович мог фантазировать, сколько его душе угодно. В год мой отец стабильно выпускал две книги и получал заоблачные суммы. За большие гонорары, трудолюбие, талант и, главное, за искреннюю любовь читателей к его творениям он был стойко нелюбим коллегами, которые презрительно шептали: «Подушкин? Он не Гоголь! И не Достоевский». Отец лишь улыбался. Гоголей и Достоевских в советские времена так и не появилось. Были другие очень талантливые писатели, увы, нынче почти забытые: Катаев, Федин, Паустовский, Кассиль, поэты Щипачев и Асадов… Но они «пахали», как Подушкин, не разгибая спины, не просиживая брюки в ресторане Дома литераторов.
У них почти у всех были жены-красавицы, роскошно одетые, сверкающие драгоценностями дамы, работа коих заключалась лишь в том, чтобы быть супругой писателя. Это были настоящие светские львицы, рядом с которыми те, кто сейчас так себя именует, выглядят жалко. Харизма жен писательской элиты шла впереди них. А какие скандалы они закатывали! Как пышно разводились! Каких имели любовников! Николетта занимала в этом обществе одну из лидирующих позиций.
Став вдовой, маменька ничтоже сумняшеся потребовала от меня обеспечить ей привычный образ жизни, потом ей повезло выскочить замуж за несметно богатого олигарха. Вставать в шесть утра на работу, трястись в вагоне метро ей на моей памяти не доводилось. И вот сейчас Николетта наконец-то поняла, чем она хочет заниматься в жизни. Да уж, плод созрел не сразу. Хотя, если учесть, что госпоже Адилье вот-вот исполнится… Ох, нет, лучше не упоминать цифр.
Если верить паспорту маменьки, то она родилась на свет через несколько годков после того, как разрешилась сыном. По паспорту Николетта младше меня. При жизни моего отца госпожа Адилье несколько раз «молодела», но потом муж сказал ей:
– Дорогая, остановись, меня посадят за растление малолетних. Твой возраст совпадет с твоим партийным стажем.
Великая тайна маменьки, которая после перестройки стала рассказывать всем о том, какой она была диссиденткой, заключается в том, что госпожа Адилье состояла в КПСС.
Нынче ее партийный билет где-то тщательно спрятан. Николетта не из тех, кто сжигал красные книжечки с профилем Ленина, она хорошо знает: власть может перемениться, билетик, вероятно, пригодится. Места он много не занимает, есть не просит, пускай себе лежит! Одна незадача – в партийных документах невозможно что-либо изменить. Поэтому Павел Иванович и напомнил ей про партийный стаж.
